Михаил Кривич - Товарищ убийца. Ростовское дело: Андрей Чикатило и его жертвы

Если и дальше заниматься статистикой и вычислять плотность страшных находок — их число, скажем, на квадратный километр, — то парк Авиаторов выйдет на первое место. От детского сада, возле которого погибла Наташа Голосовская, до той поляны, неподалеку от памятника, где нашла смерть Марта Михайловна Рябенко, никак не больше километра. И еще в этом круге с километровым диаметром были убиты Ирина Дуненкова и Игорь Гудков в 1983-м, Наталья Шалопинина, Сармите Цана и Ирина Лучинская в 1984 году.

Вступим в этот круг. Тысячи людей проделывают это каждый день, осознанно или невольно. Для этого необязательно быть жителем города Ростова. Всякий, кто прибывает сюда на самолете, следует из аэропорта в центр через это проклятое место. Зловещий круг как бы касается аэровокзала, вбирает в себя автовокзал, а проспект Шолохова, раньше носивший название Новочеркасского шоссе, рассекает круг по диаметру.

Вот и вся геометрия.

Тут зелено и не очень шумно, несмотря на соседство взлетно-посадочной полосы.

Итак, от аэровокзала идем к центру Ростова по правой стороне проспекта. Так, как шла в свой последний путь Наташа Голосовская.

По правую руку парк, или роща, — как угодно. Указатель у поворота: «Лесная сказка». Дальше — мост через железную дорогу. Не доходя до него, сворачиваем, как Наташа, на асфальтовую дорожку, затем, как Наташа, заходим в густую рощу. Деревья стоят плотно, под ними густой подлесок, высокая темная трава. Сыровато, не очень чисто, там и сям валяется всякий хлам. Мрачно и довольно загажено. Надо, однако, сделать скидку на впечатления от узнанного — от показаний обвиняемого, от фотографий, которые еще перед глазами.

Вот здесь сделала последние шаги по земле шестнадцатилетняя девочка с золотыми сережками в форме сердечка. В сумке у нее были подарки для сестры и племянницы.

Парню, который забрел в рощу с девушкой теплым летним вечером, все представляется в ином свете. Кто-то ищет романтики, кто-то — пристанища. В темное время сюда частенько заглядывают парочки в надежде найти укромное место. Их надежды сбываются: никто не спугнет, никто не прогонит. На наш взгляд, могло бы быть и почище, но это от возраста и привычки к комфорту. Для тех, кто помоложе и без особых претензий, сойдет и так.

Со стороны шоссе доносится ровный автомобильный гул, иногда нарушаемый треском мотоцикла или ревом тяжелого самосвала. Собирает какие-то семена мужичонка, должно быть, из лесхоза. То скрываясь за густым кустарником, то возникая между стволами, пробегает парень в спортивной майке. Два подростка скорым шагом идут по асфальту в сторону домов.

Хлопаем в ладоши, чтобы привлечь к себе внимание. Напрасно. Ни труженик-мужичонка, ни бегун, ни спешащие подростки даже не оборачиваются.

Тут и впрямь неплохое прибежище для пар.

И место для убийства.

Возвращаемся на шоссе, то есть на проспект Шолохова, и вдоль него, по обочине, продолжаем идти к центру. Прямо по асфальту стелются настырные белые вьюнки. Под ногами хрустит красная рачья скорлупа; рядом Дон, рыбацкое раздолье, рачьи места. Цветочки, рыбки, парочки — сплошная идиллия.

Но: слева от моста через железную порогу, прямо возле путей, — те самые гаражи, мимо которых он вел Сармите Цану, красивую блондинку в красном свитере. Но: впереди уже маячит, возносится над деревьями фаллоподобный памятник погибшим летчикам, устремленный в небеса обтекаемый истребитель, неподалеку от которого убита Марта Рябенко. Но: правее, не доходя до железнодорожного моста, с интервалом в полгода убиты в роще тринадцатилетняя больная девочка Ира Дуненкова и семнадцатилетняя Наталья Шалопинина. Но: в той стороне — Арзамасская улица, неподалеку от которой, на окраине парка, умер семилетний мальчик Игорь Гудков. Убийце было невтерпеж, и он не стал заманивать мальчика в глубь рощи.

Свадебные кортежи в Ростове навещают памятник погибшим летчикам. В разных городах свои обычаи — где-то молодожены отдают почести Владимиру Ильичу, где-то вечному огню или былинным героям. Здесь — летчикам. Пусть так.

При нас сменили друг друга две свадьбы. Одна — богатая: с «мерседесом» и новенькими «Жигулями» цвета мокрого асфальта, с японской видеокамерой, снимающей жениха с невестой и их социально продвинутых гостей, которых в более чопорные времена называли нуворишами. Вторая свадьба гораздо скромнее: приехали на пыльном микроавтобусе в сопровождении видавшего виды «Москвича», снимают не драгоценной видеокамерой, а простеньким фотоаппаратом «Смена». Однако все же снимают, запечатлевают исторический момент жизни на фоне памятника. Но почему, кто бы объяснил, почему на фоне самолета? Или это и впрямь не самолет, а древний символ плодовитости?

Дальше и дальше, вверх по проспекту Шолохова несут нас уже усталые ноги. Здесь ездил, бродил, вышагивал взад-вперед неутомимый филолог. Вот уж у кого были крепкие конечности! Одноэтажные, как в деревне, наполовину вросшие в землю домики, беленые известью. Дремлющие в пыли дворовые и бездомные собаки. Институт ядерных исследований, вблизи которого, как уверяют нас пугливые горожане, уровень радиации — что твоя Хиросима. Автобусные и троллейбусные остановки с яркими пластиковыми навесами от февральского снега и августовского дождя.

В феврале погибла Марта Рябенко, и августе — Наташа Голосовская.

Все, сил нет. Останавливаемся, ждем автобуса. Оглядываем попутчиков: студенческого вида девица, девчонка лет десяти, подросток в джинсах и кроссовках и — высокий, жилистый, чуть сутулый дядька с длинными седеющими баками…

Хватит! Так недолго и весь мир записать в подозреваемые.

Но где-то, может быть за тысячу километров отсюда, из неведомой точки уже вышла черная линия смерти и начала извиваться, прокладывая себе путь к вожделенной белой линии жизни. Отведи ее, Господи.

X

ЛИЦОМ К ЛИЦУ С ФИЛОЛОГОМ

Сентябрь 1984

Проклятый 84-й год: пятнадцать убийств с января по сентябрь… Трижды проклятое лето 84-го: на летние месяцы пришлось одиннадцать из пятнадцати убийств.

Ростовский уголовный розыск был на грани отчаяния. Версий множество, и ни единой надежной. Дело дураков в разгаре, они под стражей, дружно каются и во всем сознаются, но их признания рушатся одно за другим. Вряд ли кто-то по-прежнему принимает их всерьез: это скорее прикрытие, живая защита от упреков в том, что милиция вот уже столько времени не может выйти на след убийцы. Их, бедолаг, рано или поздно придется отпустить, и это понятно уже всем, кроме них самих.

Но кого искать и как искать? Единственный верный поисковый признак — сперма на телах, на одежде убитых. Иногда ничтожные количества, однако достаточные для анализа. И всякий раз экспертиза определяет четвертую группу. Она самая редкая, но редкость эта весьма относительна — в Европе с четвертой группой каждый десятый мужчина…