Илья Вергасов - В горах Таврии

- У вас все готово? - спрашивает лейтенанта Меньшиков.

- Все.

Секретарь обкома отводит в сторону его и Якунина.

- Обком партии и командование надеются на вас. Севастополь ждет связи с партизанами. Помните: с завтрашнего дня мы дни и ночи ждем вас в эфире. Передайте партизанскому командованию - пусть готовят посадочные площадки. Мы пошлем к ним самолеты с продуктами, медикаментами. По выполнении задания возвращайтесь в Севастополь, дайте знать по радио. Мы укажем вам район перехода линии фронта, встретим вас.

- Будет сделано, товарищ секретарь обкома! - говорит Маркин.

...Катер отчалил от берега и вышел в открытое море. Небо спускалось ниже. Поднимался небольшой ветер.

Маркин и Якунин стоят на палубе, прислушиваются к шуму мотора, к свисту холодного ветра.

Темная южная ночь, и чем дальше в море, тем сильнее ветер. Он тугими порывами набрасывается на катер, клонит его к воде. Соленые волны гуляют по маленькой палубе.

Катер уносит группу от родного города в неизвестность. Где, в каких ущельях или пещерах она найдет партизан, затерявшихся в лесах и, наверное, проявляющих очень большую осторожность?

Море разыгрывается еще сильнее, уже большие волны гуляют по палубе.

Маркин поднимается на командирский мостик.

- Правее Голубого залива высадишь нас, - говорит он командиру. Бывал там?

- А где я не бывал, разве у черта на рогах не сидел, - невесело ответил тот. - Там подводные камни.

- Знаю. На берег шлюпкой доберемся.

- Ладно.

Командир затягивается трубкой, смотрит на компас.

- Ну и ночка, прямо-таки для турецких контрабандистов, - беспокоится он за свое суденышко... Волны бросают его, как щепку.

Неожиданно командир приказывает:

- Лево руля, приглушить мотор!

Становится тихо, ветер доносит до слуха отчетливый шум мотора.

- Немецкие охотники, ищут, - говорит командир.

Вскоре шум пропадает за кормой, катер меняет курс и на полном ходу приближается к Голубому заливу. Связные готовятся к высадке, на маленькую шлюпку укладывают самое необходимое.

Буйным натиском катятся прибрежные волны, а вокруг стоят угрюмые каменистые громады.

Шлюпку спускают на воду, прощаются. Волна подхватывает ее и поднимает на гребень. Но сильные руки Маркина налегают на весла, поворачивают шлюпку поперек волны и направляют ее к берегу.

Высаживаются.

Ветер гудит в расщелинах скал, подгоняет людей. Они торопливо покидают берег и идут по тропе через виноградники и огороды.

Вдруг из-за соседней скалы взлетает в небо несколько ракет.

- Ложись! - командует Маркин и первый падает на мерзлую землю.

Свет вырывает из объятий ночи клочок бушующего моря, серую полосу земли и небо, испещренное редкими белыми точками падающего снега.

За ракетами следуют трассирующие пули и доносятся пулеметные очереди.

- Не спят, гады. Надо торопиться, - предлагает Маркин.

Он идет впереди бесшумной походкой. Радист с первых шагов спотыкается и падает.

- Ставь ноги крепче, - шепчет ему старший лейтенант.

Через полчаса подкрались к Севастопольскому шоссе Южного берега Крыма.

Маркин уходит на разведку, а Якунин и радист выжидают в кустах. От холода и тревог радист стучит зубами. Над самой головой трещат моторы, с полузатемненными фарами по шоссе проскакивают мотоциклисты.

Возвращается Маркин.

- Самое время переходить дорогу, патруль только проскочил.

Первым перебегает дорогу Маркин, присматривается и дает сигнал радисту. Тот делает несколько шагов и... падает.

- Батареи, батареи... разбил, эх... - кричит он истошным голосом.

- Тихо, - Маркин подхватывает радиста и несет через дорогу, кладет под кустом. - Можешь идти?

- Могу, только сильно зашибся. Эх, лучше бы на грудь упал, а то на батареи, - горюет паренек.

- Лучше бы ты совсем не падал, растяпа, - распекает его Маркин.

Идут дальше. Чем выше поднимаются, тем глубже снег и свежее. Вокруг на вершинах красуются белые исполинские шапки, окаймленные черными линиями лесов.

Идут по снежной целине, рассветает. Радист выбивается из сил. Привал.

- Нам надо переждать до полудня, а потом на яйлу подниматься, - там перекрещиваются все партизанские тропы, - предлагает Якунин.

С полудня поднимаются на яйлу, попеременно помогают радисту, который оказался слабым ходоком.

К закату выбрались на западный участок яйлы. Якунин уходит на разведку, а Маркин поит обессилевшего радиста горячей водой.

Вскоре Якунин возвращается.

- Напал на тропу... Пойдемте к Чайному домику.

Тропа все круче. Вот она вьется по кромке обрывистой скалы. Радист бледнеет, руками хватается за снег. Неожиданно он вскрикивает и падает.

- Д-е-р-ж-и-с-ь! - Маркин бежит на помощь, но поздно. Радист проваливается, как в пучину.

Маркин и Якунин стоят над бездной, молчат.

- Э... э... э!.. - кричит Якунин.

В ответ ни звука...

Через час Якунин и Маркин находят радиста... Он без дыхания лежит на глыбе диорита... Рация и батареи разбиты.

- Эх, и везет, черт возьми! - кричит Маркин и закрывает руками лицо.

- Рация у партизан есть, - успокаивает его Якунин и тянет за рукав. Надо двигаться...

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Вечерние сумерки... Журчит хрустально-чистый родник. По ущелью стелется морозная дымка.

Отчетливо слышно дыхание Севастопольского фронта. Внизу, в долине облако густого дыма над станцией Сюрень. Это бьют из города наши дальние морские батареи.

Рядом со мной прохаживается комиссар. Разговор не клеится.

- Ты, кажется, что-то надумал? - спрашиваю я Домнина.

- Вот я и надумал, чтобы сняли Красникова и прислали тебя.

- Вот, оказывается, кому я обязан назначением. Ничего себе, удружил, - невольно улыбнулся я.

Мне было трудно. Я вспоминал наши первые партизанские бои, вспоминал Македонского, Кривошту. Как бы они поступили, будучи на моем месте? Во всяком случае руки бы не опустили.

- А получилось не плохо! - серьезно сказал Домнин. - Так вот, мне кажется, нам нужно решить три задачи: накормить людей, установить связь с Севастополем, перейти в Заповедник. Командующий нам разрешает.

- А основная наша задача: бить фашистов, помогать Севастополю. Только боюсь, способны ли сейчас на это партизаны? - спросил я.

- По-моему, способны. Я приглядывался, беседовал - люди хорошие, много коммунистов. Когда я пришел к ним, они выглядели лучше. Но нам не повезло. На второй же день после моего прихода напали каратели. Люди измотались. Продукты кончились. Красников совсем растерялся. Сначала партизаны ждали, что Иваненко принесет продукты с базы. Но в последние дни все, да и сам Красников, уже перестали надеяться. Я вчера провел партийное собрание, - продолжал комиссар. - И был у меня с народом откровенный разговор. Все коммунисты согласны сейчас же выйти на операцию. Главное добиться того, чтобы люди поверили в себя. А этой веры уже не было и у командования. Подумай, что за бойцы у нас! Ведь они уже больше трех месяцев живут в кромешном аду. Фронт рядом, под боком дивизионные тылы врага, масса гарнизонов, недалеко от нас немецкие дальнобойные батареи.