Василий Топильский - Розы на снегу

КОГДА ПРИШЛА БЕДА

«Когда-то!» Это «когда-то» помнить не грех. Началось оно у Лены Подрезовой вскоре после памятного выпускного вечера в школе в субботу 21 июня. Лена присутствовала на таком вечере впервые как учительница. Было весело, радостно. Домой возвращались на зорьке, пели, мечтали. А в полдень воскресного дня по селу проскакал на коне нарочный из сельского Совета со страшной вестью:

— Война!

С того часа пошла не жизнь, а крутоверть. Проводы на фронт. Эвакуация колхозного скота. Сооружение оборонительной линии. В этой крутоверти молодая учительница делала все, что могла.

19 июля 1941 года Подрезова дежурила в правлении колхоза. Раздался телефонный звонок. Девушка взяла трубку и сразу же бросила ее — будто обожглась. В трубке говорили по-немецки.

Оккупанты в Ерастовке появились на рассвете. Согнали всех жителей в центр деревни. Вперед вышел офицер в пенсне. Вынув из нагрудного кармана фотографию, он долго осматривал всех мужчин мутным взглядом. Потом ткнул рукой в Дмитрия Ивановича Самусенкова — дескать, ты. Самусенков недоуменно повел плечами. Тогда гитлеровец сказал что-то переводчику. Тот перевел:

— Господин офицер приказывает тебе идти к лесу.

Толпа напряженно замерла. Самусенков, не оглядываясь, пошел. Гитлеровец выстрелил ему в спину. В толпе кто-то дико вскрикнул. Лена почувствовала, что ей не хватает воздуха, что-то сжало горло. Огляделась, вокруг все привычное, знакомое: и лес, и небо, и земля. Только невдалеке среди разнотравья чернеет тело убитого коммуниста… Ведь только позавчера он доверительно говорил ей: «Фашисты, Елена, возможно, очень скоро заявятся в наши края. Уходить тебе поздно, да и нужно с народом кому-то остаться. Действовать будем вместе по заданию райкома партии. Мы тебе верим».

«Действовать вместе…» — слова эти не давали теперь Подрезовой покоя ни днем ни ночью. «Вместе — это не один, не два человека», — думала Лена и потихоньку по-новому присматривалась к знакомым, искала в недомолвках подруг при разговорах тайный смысл, намек на желание что-то делать сообща.

Елена Подрезова.

«Кто ищет, тот всегда найдет», — утверждала популярная среди молодежи в довоенные годы песня про веселый ветер и про тех, «кто привык за победу бороться». Лена искала единомышленников и нашла… Саша Ефременко, Ольга Бруева, Лида Шершнева, Люба Кошелева… Собрались вместе в деревне Язно. Говорили взволнованно, страстно. Решили искать советские листовки, сбрасываемые с самолетов, расклеивать их в деревнях, собирать оружие.

Дождливыми осенними днями зачастили теперь девчата в болото за клюквой. Удивлялись матери: бывало, с руганью отправляли, а ныне… В потаенных местах, надежно укрытых хворостом, росла груда найденных на полях боев винтовок. Однажды юные подпольщицы притащили в тайник станковый пулемет.

А сколько было страха, тревоги, радости, когда младшая сестра Лены пятнадцатилетняя Тамара как-то вечером заговорщически шепнула:

— А мы с Таней Князевой на болотном острове обнаружили…

— Что обнаружили? — встрепенулась Лена.

— Не что, а кого. — Тамара улыбнулась и выпалила: — Командиров Красной Армии встретили — вот кого. Уже и поесть им снесли.

«Так вот она какая, моя сестренка. А я ее, подростка, и в расчет не брала», — мелькнуло в голове у Лены. Глаза ее заблестели.

— Ты чего плачешь? — испугалась Тамара. — Думаешь, кому-нибудь сболтнули? Ни в жисть. Это ж военная тайна.

Лена молча обняла сестру.

Более месяца девушки помогали раненым командирам, решившим во что бы то ни стало уйти за линию фронта. А вскоре за рекой Ущей отряд партизан-красноармейцев объявился. Отчаянные ребята — что ни ночь, то диверсия на дорогах. Называли себя воины-партизаны «чкаловцами». Разведчики отряда побывали и в Ерастовке. По их заданию Подрезова ходила в Язно, в Чернецово и в другие крупные села, где у фашистов стояли гарнизоны. Многое удавалось высмотреть, многое передать в отряд.

НЕ СЛОМЛЕННЫЕ БУРЕЙ

Поздней осенью «чкаловцы» покинули пределы Невельского и Пустошкинского районов. С каждым новым днем гитлеровцы усиливали репрессии. По деревням рыскали агенты тайной полевой полиции, выискивая подпольщиков и помощников партизан. Было расстреляно несколько человек.

Лена и ее подруги до поры затаились, и их никто не трогал. Но однажды среди бела дня в дом Подрезовых ввалились немецкие солдаты. Один из них вскинул автомат и на ломаном русском языке спросил Лену:

— Ты за кого — за Гитлера или Сталина?

«Видно, что-то узнали. Все равно пропадать», — подумала с тоской девушка и гордо ответила:

— Я за Советскую Родину!

Стоит и чувствует: озноб по коже пошел и руки дрожат — ничего с ними поделать не может. А солдаты оружие на лавку сложили и… давай хохотать.

Пригляделась Лена — так это же переодетые «чкаловцы»! Обрадовалась, но и руганула как следует. А потом заплакала. Растерялись бойцы:

— Так мы же пошутили…

А тут и командир их, политрук Пенкин, в дом вошел.

— Чего ревешь? — спрашивает.

Досталось бы на орехи «шутникам», да Лена не выдала их, сказала, что плачет от радости. После одна из подруг Женя Сергеенкова подсмеивалась:

— Тоже мне конспиратор. Когда меня так спросили, я схитрила. Сказала: «Я за красивых мальцов!»

«Чкаловцы» были теперь бойцами рейдирующей партизанской бригады разведотдела штаба Северо-Западного фронта. В старые места завернули с целью разведки. И опять Подрезова и ее подруги стали наведываться в гости к «тетям» в большие села, бывать на базарах. А потом на кладбище, в рощах и других мало посещаемых зимой местах, в «почтовых ящиках» — в дуплах деревьев, под камнями — появлялись коротенькие записки для разведчиков бригады. Попадись с таким «письмецом» гитлеровцу — не миновать виселицы…

В конце лета 1942 года в родных краях Подрезовой прочно обосновалась 2-я бригада калининских партизан, начал действовать Пустошкинский подпольный райком ВКП(б). Срочно потребовалось организовать распространение сводок Совинформбюро, которые райкомовцы принимали по радио. Секретарь райкома Яков Васильевич Васильев предложил:

— Поручим это дело Елене Подрезовой. По всем отзывам надежный товарищ. И опыт уже есть.

Через день в Ерастовке заработал «взвод писарей». Ранним утром в доме Подрезовых собирались подруги Лены и мальчишки-подростки. «Адъютант» комвзвода Миша Коротышев лихо докладывал Лене:

— Товарищ командир, взвод готов к выполнению боевого задания!