Николай Великанов - Мерецков

Конармия предназначалась для решения крупных оперативно-стратегических задач.

Так, в 1919 году 1-я Конная участвовала в Воронежско-Касторненской операции и нанесла тяжелые поражения белогвардейской коннице. Затем сыграла решающую роль в Донбасской операции. В январе 1920 года она совместно с войсками 8-й армии очистила от белых Таганрог и Ростов-на-Дону. Потом, измотанная длительным наступлением и тяжелыми боями, потерпела поражение от белогвардейских корпусов генералов Павлова и Топоркова и отступила за Дон. В феврале 1920-го совместно с тремя приданными ей стрелковыми дивизиями участвовала в Егорлыкской операции, в ходе которой были разгромлены 1-й Кубанский пехотный корпус генерала Крыжановского, конные группы Павлова и Денисова.

В начале апреля по приказу РВСР 1-я Конная армия Буденного вышла из Майкопа и направилась в Таврию. Там, в Гуляйполе, 1-я Конная быстро расправилась с отрядами Нестора Махно. В Таврии не задержалась. Она вливалась в состав Юго-Западного фронта. Поэтому, форсировав Днепр, 6 мая была уже у Екатеринослава.

Конармия имела основной штаб и полевой. Как и все ее дивизии, оба штаба находились в непрерывном движении. Сегодня основной штаб в Умани, завтра — в Елисаветграде. Попробуй угонись за ним, если понадобится лично решить какой-то вопрос с командованием. А полевой еще мобильнее.

В Елисаветград Мерецков и еще несколько слушателей академии, направленных к Буденному в качестве штабных работников, приехали удачно: штаб пока не передислоцировался в другое место. Однако армейского начальства там не оказалось — ни одного из членов Реввоенсовета армии, ни начальника основного штаба Н.К. Щелокова. Они — в Умани. Как доехать до Умани: прямого железнодорожного пути туда из Елисаветграда нет. Верный путь по тракту — через Новоукраинку, Тишковку, Новоархангельск и Бабанку. Но где взять лошадей? Их обещали дать только в дивизиях.

«Академики» знали, что в штабе их ждут, им никак нельзя опаздывать: через два дня должно было начаться наступление. И вдруг подвернулась оказия — в Умань проездом спешил какой-то обоз.

Наконец Умань. Везде строгие сторожевые посты. Бросалось в глаза, что охрана штаба стоит здесь на должной высоте. У помещения, где располагалось армейское начальство, казак-конармеец поинтересовался: кто такие, откуда?

— Из Академии Генштаба.

— Из Академии? Царского Генштаба? Пленные, что ль? — ухмыльнулся он.

— Какие еще пленные, — возмутились «академики», —как бы мы тебя самого сейчас в плен не взяли! Мы слушатели советской военной академии. — И сунули ему под нос свои мандаты.

Казак сделал большие глаза, буркнул «Погодьте» и пошел докладывать.

Вскоре на крыльце появились командарм Буденный и член РВС Ворошилов. Они с любопытством оглядывали прибывших: больно непривлекательный был у них внешний вид.

Ворошилов заметил:

— Вероятно, нам неправильно о вас доложили.

— Нет, — выступил вперед старший группы, — вам доложили правильно, мы действительно из академии, вот наши предписания.

Семен Михайлович и Климент Ефремович поочередно жали всем руки, улыбались. Завязался разговор.

Кирилл впоследствии с теплотой воспоминал этот эпизод первого знакомства с двумя прославленными героями Гражданской войны. С ними, с Буденным и особенно с Ворошиловым, ему многие годы придется работать в аппарате Наркомата обороны и на фронтах Великой Отечественной войны…

Мерецкова назначили в 4-ю кавалерийскую дивизию Д.Д. Коротчаева помощником начальника штаба по разведке. Другой помощник ведал оперативной работой.

Азы разведработы Кирилл проходил в академии. Но это были именно азы и чисто теоретические. Здесь же придется заниматься разведывательным делом на практике и в реальных боевых условиях.

Начальник штаба дивизии И.Д. Косогов коротко проинструктировал Мерецкова: первое — собирать данные о противнике, анализировать и ежедневно докладывать ему; второе — составлять проекты дивизионных донесений в штаб армии.

В целом разведка в Конармии была поставлена неплохо. Однако, как позже увидит Кирилл, о новом противнике — польских войсках — она знала мало. Складывалось впечатление, что сам начальник разведотдела армии И.С. Строило не имеет достаточных сведений о реальном неприятеле. В дивизию в самых общих чертах поступали сообщения из штаба фронта: против 1-й Конной стоят пехотные части 2-й польской армии, кавалерийская дивизия Карницкого и отряды атамана Куровского.

Когда разведгруппы 4-й дивизии прощупали переднюю линию польских войск, то оказалось, что регулярных частей противника там нет, только одни бандитские группы Куровского. Кирилл не понимал, почему, официально воюя с частями польской армии, дивизия фактически натыкается всюду на банды Куровского. Позднее выяснилось, что поляки выставили их по всей линии фронта как заслон. О силах своих хозяев бандиты ничего толком не знали, да и воевали кое-как. Набранные в основном из всякого сброда, они относились к числу тех, кто годом раньше именовал себя «зелеными», а теперь окончательно скатился в лагерь контрреволюции.

В конце мая дивизия прорвала бандитский заслон и вступила в соприкосновение с настоящими солдатами Пилсудского. И тут сразу продвижение ее замедлилось. Поляки умело строили оборону, которая лихим буденновцам нередко была не по зубам.

— Слушай, разведка, — говорил раздраженно Мерецкову начштаба, — где твои глаза? Мы — конница. Наша работа — прорваться на фланге, ударить по тылам, атаковать огнем и клинком, применяя маневр на вольном просторе, а не тянуть дивизию на проволочные заграждения. Ищи обход!

Кирилл и сам видел, что бойцы зачастую воюют не по-кавалерийски. Они вынуждены спешиваться, чтобы преодолеть разнообразные оборонительные препятствия. В такой ситуации пробить брешь в линии фронта и устремиться в нее конным строем довольно сложно. Нужно искать обход укреплений. Но где его найти? Немногочисленные пленные в один голос твердили, что всюду одно и то же. Разведотряды, куда бы Мерецков ни направлял их, натыкались на плотный артиллерийско-пулеметно-ружейный огонь и глубоко эшелонированные позиции.

Такие же проблемы были и в соседних дивизиях: в 6-й С.К. Тимошенко, в 11-й Ф.М. Морозова и в 14-й А.Я. Пархоменко. Там конники тоже не могли преодолеть глубоко эшелонированную оборону противника и найти подходящее место для прорыва.

Кириллу приходила мысли, что здесь, на Западе, совершенно иные условия борьбы, нежели в степях Восточной Украины, Дона и Кавказа. Как Южный фронт в 1919 году был не похож на Восточный в 1918 году, так теперь Западный и Юго-Западный фронты не похожи на Южный.