Хайнц Шаффер - U-977

Командующим моей флотилией был капитан, получивший в начале войны Рыцарский крест за потопление авианосца. Мы все доверяли его откровенности, отвращению к болтовне, высокому моральному духу. Он говорил и о производстве нового секретного оружия, которое должно спасти нас от поражения. Все говорили с уверенностью об этом оружии, будто оно продолжает производиться по всей стране. Но все это надо было делать с самого начала войны и действовать более предусмотрительно, а не настраиваться так сверхоптимистично, как после кампании на Западе. Подумать только! После падения Франции часть наших заводов практически переключилась на мирное производство. Теперь, когда война достигла решающей фазы, выпуск нового оружия в достаточном количестве стал проблемой. Наша промышленность, как известно, страдала от не прекращавшихся налетов авиации союзников. Из-за них постоянно происходил спад производства. Конечно, теперь настала очередь значительных улучшений, в чем уверены и штатские и военные. Этому, конечно, способствовал и воинственный немецкий темперамент, и наша пресса, широко распространявшая сведения о новом секретном оружии. Появились публикации материалов, раньше доступных только определенным кругам, связанным с проблемами «Как мы можем победить» и «Какие средства помогут нам победить». Печатались также статьи о новых принципах управления секретным оружием, приводились фото из иностранных газет и технических журналов, делавших выводы, что уже испытываются высокоэффективные устройства, такие, как скоростные радиоуправляемые снаряды, невидимые в полете, или абсолютно новый тип самолета. Иностранная пресса предупреждала собственный народ о возможных сюрпризах с немецкой стороны и тем увеличивала нашу уверенность в наших силах. Когда все эти публикации были засекречены, всем, естественно, хотелось их прочитать. Это основная черта человеческой натуры — чувствовать собственную значительность, ощущая, что вы принадлежите к привилегированным кругам, обладающим информацией. Таким образом, слухи о новом решающем оружии проходили через массы людей. Теперь, если разговор касался мрачных перспектив, кто-нибудь обязательно говорил, что люди, очевидно, не знают ничего и болтают вздор. Разве они не слышали, что… Желание — часто отец мысли. Так или иначе, сомневавшиеся снова собирались с духом. Мы просто идем к победе в войне с таким новым секретным оружием, и каждый, кто не хочет это признать, очевидно, игнорирует огромные успехи, произошедшие в техническом вооружении. Вот так.

Регулярно каждые три месяца адмирал Дениц приезжал подбодрить нас. Он обычно произносил горячие речи. Можно было спокойно заключать пари, что он закончит очередную речь словами: «Мы будем вести эту войну, пока не достигнем окончательной победы». После парада он часто оставался еще на день с нашей флотилией и проводил вечер с командирами учебных кораблей. Мне приходилось сидеть рядом с ним, и он всегда производил на меня впечатление энергичного и надежного человека, совершенно уверенно го, что победа будет достигнута. На все критические замечания он отвечал отрывистыми ссылками на ультрасовременные подлодки, способные совершать буквально сказочные действия. С апреля 1944 года ежедневно выпускались по две такие подлодки, что означало 60 в месяц или 720 в год, Он утверждал, что уж если он не мог правильно оценить ситуацию, то не мог никто. Постоянно встречаясь с Гитлером, он знал, что настроение в штабе было абсолютно спокойным, уверенным. Люфтваффе испытывает новые типы самолетов, и скоро мы увидим перелом в войне в нашу пользу. Надо только продержаться какое-то время. Он также обещал командирам учебных кораблей, что они будут первыми командирами новых подлодок. Мы приобрели так много опыта в наших ежедневных маневрах, помимо того что были немногими оставшимися в живых после начала войны, что он намеренно освободил нас от командования воевавшими сейчас подлодками, чтобы доверить нам новые субмарины. Когда бы он ни приезжал к нам, он оставлял нас в надежде на лучшее будущее, несмотря на мрачное настоящее. Он командовал подводными силами Германии и успешно руководил подводной войной до конца 1942 года. Он, в отличие от других важных персон, не придерживал для своих сыновей тепленьких местечек.

Чтобы описать эти так называемые «революционные изменения», я должен объяснить, что подлодка обычно имеет четыре установки пропульсивного оборудования: два дизельных двигателя для движения по поверхности и два электромотора для подводного. Очевидно, это далеко от совершенства, так как корабль может использовать только половину своей мощности одновременно, в то время как вторая половина — балласт. Если бы кто-нибудь сумел изобрести двигатель, одинаково пригодный для работы как на поверхности, так и под водой, работающий без батарей, тогда бы наши возможности возросли в огромной степени, и мы смогли бы достигать большей скорости под водой. При плавании под водой мы можем достигать максимум 9 узлов, даже меньше. При такой скорости тока хватает на два часа (обычно мы идем со скоростью 3 узла, чтобы беречь батареи). На поверхности при наших дизелях мы можем сохранять 18 узлов неопределенное время.

Инженер-механик Вальтер нашел идеальное решение, когда изобрел турбину, работавшую на специальном топливе. Существенным достоинством двигателя Вальтера было то, что он не зависел от атмосферного воздуха, а получал кислород из баков с перекисью водорода. Это была мечта командира подлодки. Печально для немца оглядываться назад и понимать, насколько это изобретение изменило бы ход войны, если бы не появилось слишком поздно.

Все наши специалисты по подлодкам встретились на курорте в горах Гарца, чтобы найти лучшее применение двигателю Вальтера. Один из вариантов заключался в строительстве подлодки в два раза больше обычной 600-тонной. Она могла бы погружаться на глубину до 150 футов, тогда как обычная модель имела предел 50 футов. (Правда, в конце войны мы погружались до 140 футов, а одна подлодка достигла 180 футов глубины.) Однако было установлено, что существовавший двигатель Вальтера годился только для маленьких подлодок и производство больших сопряжено с трудностями. Нашли промежуточное решение. Несмотря на отброшенную установку двигателя Вальтера, корпуса подлодок новой конструкции могли использоваться с электромоторами значительно большей мощности.

В это время новые субмарины впервые начали оснащать «шноркелями», или «шнорками». Это северо-немецкое слово означает «нос». Голландия снабдила свои подлодки воздухозаборниками в конце 1940 года, но они использовали их только для вентиляции. Немецкий же шнорк, поднимаемый и опускаемый под гидравлическим давлением, позволял использовать двигатели внутреннего сгорания под водой и тем разрешил многие серьезные проблемы. Подлодка могла теперь двигаться под водой в течение всего периода, пока подается топливо, и таким образом была своего рода ответом радару.