Владимир Чиков - Крот в аквариуме

— Как я понял из вашего рассказа, — интригующе начал Джон Мори, — последние три года вы, мистер Поляков, вели вашингтонское и нью-йоркское направление в своем разведцентре. Через ваши руки прошло множество оперативных документов с грифом «секретно» и «совершенно секретно». В этой связи вы не могли бы сейчас припомнить из всего того, что было тогда на вашем столе, интересующих нас источников информации, не названных вами ранее в Нью-Йорке?

— Почему же не могу? Могу! — охотно согласился Топхэт-Поляков. — Да, через мои руки прошло много неизвестных мне ранее агентов, ныне действующих не только в США, но и в других странах. Всех, конечно, не помню, но некоторых из них назову. И, пожалуйста, не обессудьте, если кто-то будет назван через прошедшие три года повторно…

— Меня будут больше интересовать те, кто работал и работает сейчас в моей стране, — предупредил Мори, блеснув довольной улыбкой.

— Тогда в первую очередь назову вашего коллегу из ФБР Корнелиуса Драммонда. Контакт с ним был установлен после моего отъезда из Нью-Йорка помощником военного атташе подполковником Мантровым. Чем скорее вы арестуете их обоих, тем лучше для меня. Я очень опасаюсь, что он может каким-либо образом узнать о моем сотрудничестве с вами и сообщить Мантрову…

— Не беспокойтесь, мистер Поляков, к материалам вашего личного дела в ФБР имеют доступ только четыре человека.

— А вы можете назвать их мне?

— Пожалуйста. Это известный вам Дэвид Мэнли, директор ФБР мистер Гувер, мой шеф полковник Нолан и я. Вот и все…

Поляков задумался. Пока он думал о чем-то, Джон Мори достал из кармана пачку сигарет, закурил, сделал несколько затяжек, потом спросил:

— Итак, кого еще вы можете назвать?

— Сержант первого класса Дарк. Настоящее его имя и фамилия — Джек Данлоп. Он сам пришел в наше посольство в Вашингтоне и предложил свои услуги по перехвату скрытых радиосетей. Служил он шифровальщиком в управлении анализа разведданных Агентства национальной безопасности США. Кажется, шифровальщиком или дешифровальщиком.

— И о чем он успел вам сообщить?

— Почему вы говорите «успел»? — с удивлением спросил Топхэт.

— Два года назад, когда вы работали в Москве, Дарк покончил жизнь самоубийством. Он почувствовал, что попал в поле зрения ФБР, и мы действительно были близки тогда к раскрытию его роли, как платного шпиона русской спецслужбы. А теперь повторяю свой вопрос: что он успел вам передать? Нам очень важно знать это. И кто из ваших коллег работал с ним в те годы?

— От Дарка получено более двухсот ценных документов, освещавших полную дислокацию вооруженных сил вашей страны и различные средства радиотехнической разведки. Причем не только в США, но и в Великобритании и Канаде. А работали с ним генерал-майор Костюк и капитан второго ранга Осипов.

— А как вам стали известны эти данные?

— Но я же был руководителем американского направления в ГРУ.

— О'кей! Недавно нами был арестован ваш разведчик — нелегал Вольф. Кто из ваших коллег являлся его оператором? И что он передавал вам?

— С Вольфом работали полковник Едемский, подполковник Шумаев и капитан третьего ранга Петров. А передавал он нам планы строительства вооруженных сил США, различные доклады американской военной разведки, секретные уставы и наставления.

— Кого еще вы можете назвать нам?

— Агент Росман. Он выходец из России. Гражданин США. Классный инженер-электронщик. Добыл для нас около ста пятидесяти ценных образцов военной техники и документальных материалов по ВВС, ПВО, ракетной технике, радиолокационным системам и другим, не менее важным, техническим вопросам. За все это ему было выплачено более полумиллиона долларов. А работали с ним офицеры нью-йоркской резидентуры Галаган и Ефимов.

— Кто еще из агентов стал вам известен по работе в Москве?

— Агент Мики. Американец. Главный сержант. Служил начальником канцелярии в управлении кадров Командования войск готовности. Завербован на материальной основе капитаном первого ранга Борисом Поликарповым в Вашингтоне. Для связи с ним был задействован в Нью-Йорке конспиративный адрес агента Дитрина, с которым работали наши офицеры Аленочкин, Калачев и Меженин. К личному делу агента Дитрина доступа я не имел, поэтому сказать о нем ничего не могу. Выходите на него через Мики[43].

— Какими материалами снабжал он вашу разведку?

— Особо важными по химическому и биологическому оружию. Какие конкретно — я сейчас уже не помню, потому что знакомился с его делом три года назад и больше доступа к нему не имел.

— Что-то с памятью у вас, мистер Поляков, стало вдруг плохо. А ведь раньше, в Нью-Йорке, — Джон Мори лукаво улыбнулся, — она была у вас отменная…

— Она у меня по-прежнему отменная и нестареющая. А если и подзабыл что-то, то это от переизбытка запоминания большого объема оперативно значимой я не записывал, а держал в голове на протяжении трех лет работы в Москве. Так что из-ви-ни-те, — растянув это слово, пояснил Топхэт.

— Я охотно верю вам, мистер Поляков.

— О'кей. Назову вам еще одного ценного агента. Это сержант ВВС Карел. Он был завербован нами в Марокко, откуда его перевели потом в Вашингтон.

— Подлинную его фамилию помните?

— Да. Герберт Беккенхопт.

— А агента Мики?

— Джозеф Кассиди.

— Прекрасно. А что вы можете сказать о названной мне три года назад Мэйси?

Мори вел беседу в спокойной манере, чувствовалось, что он обдумывал каждое предложение и каждый свой вопрос.

Поляков сразу насторожился и, не отрывая встревоженного взгляда от американца, задал встречный вопрос:

— Вы установили ее?

— Да. Она была мисс Глен Морреро Подцесски.

— Она была советской разведчицей Марией Антоновной Добровой, — поправил его Топхэт.

— Но арестовать ее мы не сумели, вернее, не успели…

— Как понимать «не успели»? — еще больше насторожился Топхэт.

— Чтобы выявить ее связи, мы постоянно вели за ней круглосуточное наблюдение. Она обнаружила это и через некоторое время попыталась незаметно исчезнуть из Нью-Йорка. Мы сопровождали ее до Чикаго. В отеле, где она остановилась, предложили сотрудничество с нами, обещая ей хорошую жизнь и полную свободу. Мэйси попросила оставить ее одну, чтобы обдумать заманчивое предложение. Когда наши люди вернулись в ее номер, она мгновенно выбежала на балкон, вскочила на перила с заранее подставленного стула и выбросилась с девятого этажа…

Сказав это, Джон стал внимательно наблюдать за реакцией глубоко задумавшегося и сильно помрачневшего Топхэта.