Александр Ханин - Рота, подъем!

Питер, проводы, зал пересылки в авиагородке. По приезду в Ковров

Макс сразу попал в мотострелковый полк. Командир второй роты, выяснив, что Макс умеет быстро и качественно печатать на машинке, старался скрыть его от высшего руководства полка, но кто-то услужливый сообщил об этом начальнику штаба полка, и к концу курса

Макс стал полноценной полковой "машинисткой". По его словам, начальник штаба его очень уважал, дал ему практически свободный режим, но у него все равно много работы. Особенно туго ему приходилось по ночам, так как многие документы требовали быть размноженными или отпечатанными к утренним совещаниям. Я поведал ему свою историю и то, чем я занимался в санчасти полка.

– Так это же здорово, – воскликнул Макс. – Давай я с начштаба поговорю?

– Нет, – отказался я. – Из огня, да в полымя? Не стоит.

Макс промолчал, щелчком отбросив окурок подальше от места, где мы стояли. Урчание машины заставило нас обернуться. Выныривая из-за угла казармы к штабу полка подъезжал командирский УАЗик.

– Смирно, – раздалось у меня за спиной. Дежурный по полку, поправляя портупею с брякающим по бедру пистолетом в кобуре, выбегал к УАЗику.

– Товарищ, гвардии майор, за время моего дежурства в полку никаких происшествий не произошло. Дежурный по полку капитан

Казанцев, – четко отрапортовал капитан, держа ровную ладонь около козырька фуражки.

– Вольно, – козырнул майор. – Дежурный по штабу!!

Сержант тут же выскочил из штаба:

– Товарищ…

– Ты почему за порядком не следишь? Почему бардак? Окурки кругом валяются!! У тебя нет дежурных? Сам бери и убирай!! – рявкал майор.

– Да я…

– Головка, сам знаешь от чего! – выпалил майор известную шутку солдатского юмора.- Пять суток ареста!!

– За что?

– Хочешь десять?

– Никак нет. Есть пять суток ареста, – уныло, опустив голову, ответил дежурный по штабу.

– Доложишь командиру роты. На губу пойдешь, когда сдашь дежурство, – бросил майор и направился мимо нас в штаб.

– Манукевич, – кинул он Максу. – Ты все сделал?

– Так точно, товарищ майор, – бодро ответил Максим, вытягивая вперед пеликаний нос и еще сильнее выпячивая глаза.

– Пойдем, глянем, – майор чеканил каждое слово, как шаг, проходя в двери здания штаба. Манукевич, подмигнув мне, засеменил за ним.

– Это, что за зверь? – повернулся я к обескураженному сержанту.

– Начштаба, майор Егерин. Действительно зверь. Через одного дежурного по штабу на "губу" сажает. Все к окуркам придирается, а их как не убирай, ничего не поможет, офицеры тут же новые накидывают.

Тяжело им что ли в урну кидать?

Я посочувствовал сержанту, и пошел в штаб.

– Слышь, Санек, – за выражением лица Макса скрывалась какая-то явная хитрость – Тебя, начштаба зовет.

– Ну, вместе сидеть будем, – усмехнулся сержант.

– Чего ему от меня нужно? – удивился я.

– Пошли, пошли, – подгонял меня Манукевич, пряча глаза. – Откуда я знаю. Он ждать не любит.

Мы поднялись на второй этаж и подошли к двери, на которой висела табличка с ровной надписью: Начальник штаба. Майор И.О. Егерин.

– Разрешите, товарищ майор? – толкнул дверь Манукевич.

– Входи, входи, – не отрываясь от бумаг разрешил начштаба. – Это ты печатал в медчасти? – глянул он на меня исподлобья.

– Так точно, – понимая, что вопрос задан не просто так, а

Манукевич скорее всего меня откровенно сдал, ответил я.

– А где теперь?

– Вернулся в роту. Хожу в наряды. Меня еще не определили…

– Уже определили. Надо помочь Манукевичу. Вы ведь земляки. Хочешь помочь земляку?

Я замялся. Ответить отрицательно я не имел права, а положительно отвечать мне не хотелось.

– В общем, надо помочь. Это приказ. Макс покажет тебе, что к чему. Сделать надо к утру. Потом можешь отоспаться.

– А у меня даже машинки нету.

– Воспользуешься машинкой начальника штаба вашего батальона, – решил мгновенно все проблемы майор.

– Товарищ майор, а как я ему скажу? – начал я мямлить.

– Я сам скажу. Манукевич, дай ему бумагу, ленту, копирки, материал. Все, что понадобиться. Свободны.

Мы вышли из комнаты.

– Сволочь ты, Макс, – сказал я, как только дверь за нами закрылась.

– Радуйся, – хлопнул меня по спине земляк. Макс действительно был рад от чистого сердца. На него даже нельзя было сердиться. – Сможешь спокойно всю службу прожить, без потерь. Неужели тебе хочется остаток дней провести в нарядах?

– Да пошел ты, – огрызнулся я. – Я же специально из санчасти от этого свалил.

– Не огорчайся, выручи разок, – пошел на примирение Макс. – Мне тут даже обратиться не к кому, одни писаря, "стучать" совсем не умеют. Выручай.

Делать было нечего, тем более, что у меня был приказ начальника штаба полка. Макс выдал мне все, что было указано. Объяснил, что к чему, и после обеда, когда выяснилось, что и посыльный уже не нужен, я пошел в роту.

Штаб батальона располагался как раз на третьем этаже, в расположении третьей роты, к которой я теперь относился.

– Разрешите войти, товарищ майор, – обратился я к быстро пишущему что-то в тетради майору, которого несколько дней назад видел с командиром первой роты.

– Входи, входи. Это тебе начштаба полка приказал выдать машинку?

– подозрительно спросил начальник штаба батальона.

– Так точно.

– Вот она, – кивнул майор головой в сторону печатной машинки, стоящей на высоком железном шкафу. – Можешь прямо тут печатать.

– Я после ужина… можно? – спросил я, не имея ни малейшего желания сидеть лишнее время рядом со старшим офицером.

– Да, когда хочешь, – пожал плечами майор. – Родионов, – позвал он вошедшего широкощекого сержанта, выглядевшего куда старше двадцати лет. – Открой ему штаб вечером, у него приказ Егерина.

– Есть, – спокойно, ответил Родионов. – Ты из какой роты? – посмотрел он на меня очень спокойным, добрым взглядом.

– Из третьей.

– Так ты с этого этажа? Разберемся. Найди меня после ужина. Я буду или здесь, или в Ленинской комнате.

– Ты чего так рано вернулся? Наряд сдал? – поймал меня в коридоре капитан Коблень.

– Начштаба полка дал приказ помочь им…

– Попался-таки? – сочувственно сказал ротный. – Когда ты должен закончить?

– К утру.

– Чудесно. Значит завтра вечером заступишь дежурным по роте, – обрадовался ротный.

Поздно вечером в штабе батальона сидели трое: уже известный мне

Роман Родионов – секретарь комсомольской организации батальона, я и

Виталий Сенеда, которого нашел начштаба батальона среди солдат второй роты моего призыва. Виталий оказался учителем черчения и рисования, и это был, конечно, прямой путь в писари.

– Не тушуйся, – сказал мне Родионов, открывая банку с растворимым кофе. – Тебе сколько?