Леонид Хинкулов - Франко

Автобиографию Франко заканчивал так: «О своих новеллах скажу только одно, что почти все они показывают действительно существовавших людей, которых я когда-то знал, действительные факты, которые я наблюдал или о которых слышал от очевидцев; изображают природу тех уголков нашей страны, которые я, как говорится, перемерил собственными ногами. В этом смысле — они все являются частицей моей автобиографии».

В самом деле, свершая свой ежедневный творческий подвиг, Франко как бы вкладывал в свои произведения кусочки увиденной и осознанной им жизни— для того, чтобы этими произведениями вновь воздействовать на жизнь, перевоспитывать людей, учить их строить жизнь по-иному, лучше, светлее, радостнее.

Ведь Франко всегда искренне верил в магическую силу человеческого слова, в воодушевляющую роль художественного образа!

И он ощущал себя в первую очередь художником-творцом, поэтом и беллетристом. Он часто повторял, что не чувствует в себе сил и воли политического вождя, сознает недостатки свои как ученого, но может и должен быть писателем.

О том, как работал Франко, оставил интересные, хотя и очень краткие, воспоминания известный украинский ученый, друг Ивана Франко, академик Василий Григорьевич Щурат. Он так их сам и назвал: «Франковский метод творчества».

«Когда я жил вместе с ним в 1892 и в 1893 гг. в Вене, — вспоминает академик Щурат, — в одной комнате на Виннмигштрассе, он часто поздним зимним вечером, поставив самовар, под его монотонное шипение начинал прохаживаться вдоль комнаты, так же точно насвистывая и мурлыча, не обращая внимания на то, что я читал возле стола или отдыхал на кровати.

Я долго не реагировал на это, но однажды спросил:

— Что это вы, всенощную служите?

Франко улыбнулся.

— Скорее утреню, — говорит, — потому что я таким образом сочиняю стихотворение.

— Как это? — продолжал спрашивать я, заинтересовавшись.

И Франко мне рассказал.

Он никогда не садился сочинять стихи с пером в руках, над бумагой. Когда созревала мысль, когда она была готова для выражения, он должен был находиться в движении.

Шагая по улице или расхаживая по комнате, он про себя насвистывал предварительно различные строфические мелодии, чтобы найти соответствующую форму.

Найдя ее, вкладывал в нее слова, мурлыча их под нос столько времени, сколько нужно, чтобы создать полную строчку — одну, другую, третью, четвертую, пока и вся строфа, как он говорил, не начнет петь.

Добившись певучести строфы, подбирал к ней все более точные рифмы. Когда и это заканчивал, тогда брал лоскуток бумаги и записывал готовое, строфу за строфой, раздел за разделом.

Через неделю или две возвращался к записанному и только тогда исправлял необходимое на бумаге, как прежде правил в памяти.

Так Франко создавал свои стихи. Мысль сквозь рой мелодий достигала необходимой формы. Форма вынуждала слова петь, после всего слова укладывались в рифмы. Белый стих должен был петь вдвое лучше, чем рифмованный, чтобы за его певучестью не замечалось отсутствие рифмы».

Однажды Франко несколько дней подряд сочинял свою сатирическую поэму «Путешествие русина с бедой». Готовые строфы он тут же читал Щурату. Как-то шутя Щурат и сам добавил к поэме Франко несколько строф. Они понравились Франко, и он их принял в свое сооружение как пригодный кирпичик.

— Мицкевич, — сослался тут же Франко, — тоже давал место в «Пане Тадеуше» строчкам своих друзей.

Вообще же Франко неохотно читал кому-нибудь свои неопубликованные стихи. Особенно не любил он читать «только что изготовленное» женщинам…

«Иначе, чем стихи, создавал Франко повесть или рассказ, — свидетельствует тот же Щурат. — Сначала он устанавливал краеугольный камень — центральное событие. Исходя из него, отступал хронологически назад, выбирал эпизоды и эпизодические фигуры так, чтобы создать мотивировку для того освещения центрального события, для того замысла, который следовало воплотить. В заключение строил эпилог.

Так некогда Мольер создавал своего «Мещанина во дворянстве». Так Франко при мне создавал роман «Для домашнего очага» по материалам нашумевшего во Львове судебного процесса».

Сам Франко в статье «Наша литературная жизнь в 1892 году (Письма к редактору «Зари»)» писал: «Для создания хорошего литературного произведения мало удачной первой мысли (вдохновения), мало живого и пластического воображения (фантазии), мало впечатлительного и широко развитого чувства, — кроме всего этого, необходимо еще очень много совершенно иных, но не менее важных сведений…

Писатель должен быть хорошо знаком с писательской техникой и особенно с творческими методами самых различных знаменитых мастеров слова, своих и чужих; должен выработать себе свой метод, если не хочет блуждать без цели и на каждом шагу попадать в старые, заброшенные шаблоны и лишить себя всякого значения в литературе…»

Особенно подчеркивает Франко, что писатель должен глубоко знать изображаемую им действительность, должен уметь ее всесторонне понять и оценить:

«…Писатель должен знать ту жизнь, о которой берется писать, те общественные классы, тех людей, те края, те обычаи и учреждения, те занятия и виды труда, которые изображает.

Какое бесконечное множество задач!

Но и это еще не все. Писатель должен знать немало общих и теоретических наук, таких, как психология, политическая экономия, политика и т. п., без которых он не сумеет поставить себя в надлежащее положение по отношению к персонажам своего произведения, не сумеет соответственно понять и показать нам их поступки, не сумеет создать произведение подлинно широкое и долговечное…

Только тогда, впитав в себя, сосредоточив, так сказать, в себе всю жизнь своего общества в данный момент, писатель в соответствии со своим талантом и подготовленностью сможет надеяться на создание подлинно значительной литературы».

Именно в стремлении к широкому охвату социальных явлений Франко все чаще обращается к полотну большого романа.

В начале девяностых годов им написаны — после «Леля и Полеля» — еще два больших романа: «Для домашнего Очага» и «Основы общества» (второй не был окончен, хотя автор и издал его отдельной книгой в 1896 году).

Эти романы Франко посвятил изображению распада — и экономического и морального — основных правящих сил современного ему общества: старого феодального дворянства, буржуазии, церкви и продажной, соглашательской буржуазной интеллигенции.

Последние годы жизни. Иван Франко диктует свои произведения. Фото.