Выживать, чтобы гонять. Один год в мире «Формулы-1» - Гюнтер Штайнер
Причина, по которой я не ничего не написал вчера, заключалась в том, что я не хотел заново переживать произошедшее в гонке. Я просто был не в настроении. Также у меня был очень неудобный разговор с моим боссом.
После часовой задержки мы стартовали за машиной безопасности. Затем Кевин начал постепенно прорываться, и в какой-то момент я подумал, что он может претендовать на первую десятку. Однако на 21-м круге он вынужденно сошел с дистанции из-за неисправности силового агрегата. В этом нет ничьей вины, но все равно очень неприятно. В последнее время с надежностью все было окей.
А теперь о Мике. Ииусе, с чего мне начать?
После четырех кругов он сменил шины на промежуточные, потерял позиции на трассе, а затем попал в аварию, в результате которой повредил переднее крыло. После пит-стопа для замены крыла он вернулся в гонку, но уже через несколько кругов потерял управление на повороте «Бассейн» и разбил машину. От удара она развалилась на две части. Мы очень волновались, но, к счастью, Мик остался невредим. Безусловно, это самое главное, но факт остается фактом: теперь у нас есть счет за ремонт почти на миллион долларов.
Когда гонщик разматывает машину из-за человеческого фактора в первый раз в сезоне, мы не особо паримся. Бывает. Это всего лишь техника, и, в конце концов, дерьмо случается. Когда подобное происходит во второй раз, вы думаете: «Минуточку, что-то тут не так». Стоимость и влияние ошибки на наши шансы набрать очки – это одно, но как насчет опасности для гонщика и других людей? Никто даже не думает об этом.
Я знаю, что говорил это уже миллион раз, но в этом сезоне у нас хорошая машина, и у меня просто заканчиваются оправдания для подобных вещей. «Он снова разбился, Гюнтер? – скажет правление. – В чем дело? Какой смысл иметь хорошую машину, если ты продолжаешь ее ломать и не набираешь очки?» Что я могу на это ответить? Ничего. Наличие хорошей машины быстро превратилось для меня в палку о двух концах, и одна из главных причин в том, что мы продолжаем их разбивать. Вернее, один конкретный гонщик продолжает. Гонщик, который еще не набрал ни одного очка. Таких осталось всего двое в чемпионате.
Я не говорю, что никто в команде не ошибается. Все мы ошибаемся. Однако это нехорошо. После гонки я сделал очень короткое заявление, сказав, что нам нужно рассмотреть варианты дальнейшего развития и что на данный момент я не уверен, в каком направлении мы должны пойти. Мик, кажется, не в состоянии оценить серьезность происходящего. Публично он говорит, что его тоже беспокоит ситуация, но его слова звучат так, будто это всего лишь одна из многих вещей и его вины ни в чем нет. Если ты обосрался, признайся, что ты обосрался, извинись, а затем попытайся все исправить. Вот что ему нужно сделать. Хотя я предпочел бы, чтобы он просто перестал разбивать машину.
Мик оправдывал аварию тем, что он шел на больший риск, чтобы ехать на максимуме, и в итоге это оказалось одним из тех случаев, когда больший риск не сработал. Окей, подобное может быть причиной аварии, но не оправданием. Чего он хочет? Моего разрешения брать во время гонок риск, с которым он не может справиться? С таким же успехом он мог бы попросить у меня разрешения гоняться! Это его мнение, не мое. За рулем сижу не я. То, как далеко гонщик может завести свою машину, зависит от его таланта и способностей, и Мик должен знать, где проходит черту. Ради всего святого, он пилот «Формулы-1». Он на вершине автоспорта.
Меня наняли руководить командой, потому что теоретически у меня есть к этому талант, и в тот момент, когда мне нужно принять решение, я руководствуюсь своим мнением. Я не бегу к Джину каждый раз спрашивать его разрешения или подтверждения. Я также не использую это как оправдание, когда что-то идет не так. Если я решу в какой-то момент пойти на больший риск в Haas и мы обосремся, я не стану пытаться использовать это как оправдание впоследствии. Джин платит мне за управление командой, следовательно, я несу ответственность за любые риски, на которые иду. Это часть того, что я делаю. Мы платим Мику за то, что он водит машину, и он несет за это ответственность.
Никогда раньше я не видел «Формулу-1» в таком напряжении. Из-за этого подобные ситуации воспринимаются хуже. Все растет. Фан-база, календарь, охваты. Тем не менее у нас по-прежнему всего 10 команд, и поэтому необходимость добиваться результата больше, чем когда-либо. Это требовательный спорт. Он показывает, кто мужчина, а кто мальчик. Или, говоря на языке гонщиков, кто может не вылетать с трассы и зарабатывать очки для команды, а кто не может.
Мне нужно серьезно подумать.
В любом случае, я хочу оставить вас на позитиве. Завтра я увижусь с Герти и Гретой, а это как раз то, что мне необходимо.
Merci[46], Монако. Было… интересно!
Четверг, 2 июня 2022 г. – Ранчо Штайнер, Северная Каролина, США
10:00
Некоторое время назад я обещал рассказать вам несколько историй из моей жизни в ралли. Поскольку на этой неделе не будет гонок, я решил, что сейчас самый подходящий момент. Но для начала я обязательно должен рассказать вам о том, как я вообще начал работать в ралли. Иными словами, о моей жизни до Netflix. Представьте себе, до Netflix я тоже существовал, что бы там ни говорили другие!
Начну со школы. В школе я был известен только одной вещью – само собой, разговорами. Никто не мог превзойти меня в искусстве чесать языком. Я был в этом деле лучшим. Хотя также я был довольно умным. Удивительно, да? Это правда. Почти по всем предметам я входил в тройку или четверку лучших. Однако меня это не интересовало. Все, что меня интересовало, – это автоспорт, хотя в моей семье его никто не смотрел, не говоря уже о том, чтобы участвовать в гонках. Раньше я часто смотрел «Формулу-1» с отцом по телевизору, но мое знакомство с автоспортом в реальной жизни произошло на соревнованиях по подъему на холм, которые проходили примерно в 20 минутах от нашего дома. Думаю, именно благодаря им я
