Николай Игнатьев - Походные письма 1877 года

Вчера мне пришлось много возиться по приказанию государя как с Веллеслеем, так и с нашим приятелем Гикою. Англичанину и австрийцу я должен был объяснить всю мерзость поведения турок, ожесточение, которое они неминуемо возбудят в наших войсках и пр. Wellesley убедил я (сам диктовал) послать телеграмму в этом смысле Derby, а для подкрепления в Англии партии мира (Салисбюри) было добавлено, что английский агент нашел государя и меня в прежнем миролюбивом расположении, что, не делая предложений (suitables)** о мире, турки принудят нас вопреки желанию государя дойти до Константинополя и стать на высотах, командующих Босфором, но что Англия имеет одно лишь средство в своих руках предупредить это событие - принудить турок просить у нас непосредственно мира, сделав такие предложения, которые общественное у нас мнение допустило бы принять. Я передал при этом Веллеслею, что мусульмане просят у наших отрядных начальников оставлять по 2 казака в деревне для охранения от болгар, их убивающих. Это обстоятельство служит лучшим доказательством, что без занятия Болгарии русскими войсками обойтись нельзя на первое время.

Гике пришлось выговаривать за бездействие румын и понудить их взять у нас в Никополе для препровождения в Россию 5 тыс. пленных турок и перейти чрез Дунай в Никополь для занятия этого пункта и освобождения корпуса Криденера, ныне ослабленного. Долго спорил я с Гикою, чтобы доказать необходимость быстрого перехода в Никополь румын, и заставил его отправить телеграмму князю Карлу, а самому отправиться в Главную квартиру Румынской армии. Посмотрим, что выйдет.

Сейчас фельдъегерь доставил мне милейшие письма ваши, бесподобная жинка моя и добрейшая матушка, от 5 июля. Очень жалею, что письма мои производят на Катю неприятные впечатления. Пишу все, что попадается под перо без разбора, не переписывая и не имея даже возможности 5 минут после дать себе отчет в том, что попало в мой дневник. Это служит ручательством и должно бы успокаивать относительно того, что все, до меня касающееся и меня интересующее, будет вам известно.

Сюда явился Теплов. Иванов Адриан будет переводчиком при государе.

Целую ваши ручки. Обнимаю бесценную подругу и милых деток тысячекратно. Благодарю их за грамотки. Леля написал лучше на этот раз. Мой привет всем сожителям вашим. Благословляю деток.

Твой любящий муженек и неизменный друг Николай.

No 18

12-13 июля. Бивак на р. Янтре в с. Бела

Не успел я с прошлым фельдъегерем ответить подробно на ваши милые грамотки, ненаглядная жинка моя. Они доставлены были вечером за 2 часа до отправления фельдъегеря, и притом мне совестно обременять вас слишком длинными письмами.

Мика отлично переписала "Отношение Общества попечения о бедных". С удовольствием соглашаюсь быть членом, пусть Мельников вносит за меня по 1 руб. в месяц. Катя премилое письмо прислала. Жду обещанного продолжения. Какие деньги поехал вносить Мельников за Немиринцы? Говорят, что Ону купил имение (6 тыс. десятин) в Киевской или Подольской губ. Правда ли? Прошу сообщить Решетилову, что Веселовский, продающий имение Россошь Валевской, обратился ко мне письменно с безобразным предложением заплатить 600 тыс. руб. за 5 тыс. десятин. Таких цен не признаю и не даю. Пусть Решетилов известит Валевского, что немыслима для меня покупка этого имения при подобных условиях. Сведения Пульева нам не нужны.

Балканы наши, и мы занимаем твердо три прохода, совершенно достаточные для армии нашей.

Полагаю, что сад Павловки полезен, но не приятен. Ни ты, ни Анна Матвеевна не сказали бы спасибо, если бы я срубил в Круподерницах все красивые деревья.

По сведениям, полученным от наших послов (преимущественно от Шувалова), Англия скоро не удовольствуется посылкою флота к Безику, советами военными туркам и подкупом курдов против нас. Дизраэли с королевою вместе стараются возбудить против нас общественное мнение в Англии и приготовить 20 тыс. десанта. Если кампания затянется, то нас не пустят в Константинополь. А дела не идут здесь так быстро, как следовало бы, как можно бы и как мне хотелось бы!

9 июля великий князь Владимир Александрович лично произвел рекогносцировку близ Рущука и был под выстрелами. 10-го производились большие кавалерийские рекогносцировки (главная - графом Воронцовым, командующим кавалериею у наследника). 9-я казачья сотня уничтожила телеграфную линию между Рущуком и Шумлою, испортила железную дорогу и взорвала мост.

Теплев здесь чуть с голоду не умирал. Он составил прекрасную статистическую карту Болгарии и желал бы, представив ее государю, получить камер-юнкера.

Болгары продолжают, несмотря на все мои старания, обращаться лично ко мне по всем предметам, в особенности же с жалобами на войска. Полуботко также здесь при Гамбургере, похудел.

По ходу здешних дел едва ли первоначальный расчет мой (основанный на том, как я бы действовал, если бы распоряжался армиею) едва ли оправдается. Мир не состоится, пожалуй, к 30 августа, как я предполагал.

Андраши (как ты знаешь, это было постоянное мнение его) фальшивит с нами и поддерживает надежду в Англии, что вместе с нею соединится для противодействия нам. Такое двуличие вредно уже потому, что оно ободрит Дизраэли идти далее вперед по пути, который может привести Англию к непосредственному столкновению с нами. Честнее было прямо высказаться и не раздувать недоумений, которые ни к чему хорошему привести не могут. Вся беда в том, что мы не взяли ни Карса, ни Эрзерума. В последней крепости не было достаточно артиллерии при первоначальном движении Лорис-Меликова и Тергукасова, Теперь, к 1 июля доставлено туда 80 крупповских орудий большого калибра. Наши неудачи, потери и поспешное отступление нанесли нам громадный нравственный ущерб и подняли турок.

Теперь получены подробности неудавшегося дела при Плевне 9-го корпуса. Оказывается, что Кавказская казачья бригада (которую взяли у Скобелева и дали Тутолмину, бывшему наставнику великого князя) прошла (7 июля) благополучно чрез Плевно, снова обезоружила жителей-мусульман, но не озаботилась, как следовало, осмотром Виддинской дороги, по которой двигалась большая часть Виддинского корпуса, шедшая на соединение с Шумлою. 1-я бригада дивизии Шильдера-Шульднера, ничего не подозревая, подошла к городу, но вдруг встречена была (местность около города крайне закрытая, овражистая) залпами засевшей за закрытиями турецкой пехоты. Наши, вместо того, чтобы выдвинуть три батареи, у них находившиеся, бросились в штыки под влиянием молодечества, чересчур развившегося в наших войсках, и недавней победы в Никополе. Первоначально выбили турок, но к ним подоспели свежие войска, и несчастный город переходил из рук в руки. Кончилось тем, что взялись за артиллерию, но уже было поздно. В бригаде выбыла треть людей (1700) и 70 офицеров! Три орудия были подбиты. Бригада отступила в порядке, увезя орудия, но пожертвовав многими ранеными, которых турки несомненно перережут. Бригада расстроена, и теперь ее надо пополнять и снова устроить. Вот результаты плачевной неосмотрительности и неосторожности. Это несчастное дело повлияло на общий ход дела. Мы приостановили движение (войска двинуты на Плевно с разных сторон) к Адрианополю на две недели, пока сосредоточится достаточная масса войска; дорога в дефиле разрабатывается. Государь перейдет с нами в Тырнов дня через два и, по всему видно, останется с штабом Действующей армии до конца кампании. Беда та, что турки пока укрепляют Адрианополь и подступы к Константинополю. Труднее будет наступление и потребует больших жертв.