Глеб Бобров - Файзабад

Кроме всего прочего он был весьма невысокого мнения о ценности спортивных видов единоборств в прикладном применении. Особо жестоко насмехался над каратистами, явно - не уважал. Из всех олимпийских видов спорта отмечал, как ни странно... фехтование.

Очень хорошо его отношение к спортивной или армейской "классике" иллюстрирует пример, как он доводил некоторые приемы.

Есть в армейском рукопашном бое такое техническое действие, как "Снятие часового". По "науке" выполняется следующим образом. Выходишь на противника сзади, резко толкаешь, вкладывая энергию всего корпуса, плечом в поясницу, одновременно поддергивая руками ноги за щиколотки. Пока противник падает, а ты держишь его за растопыренные ноги, бьешь "пыром" в пах. Потом падаешь ему коленями на почки и одновременно толчком, обеими руками всаживаешь лицом в землю. Лишь после всего этого захватываешь локтевым сгибом за шею и, обхватив туловище сцепленными в замок ногами, перевернувшись на спину, начинаешь душить.

У Славика аналогичный прием выглядел на порядок проще и действенней общее только в подходе сзади. Подошел, резко, толчком наступив ногой под коленный сустав, посадил противника вниз, зацепил сцепленным воротом из двух рук за шею и придушил одним, взаимосвязанным движением. Настолько быстро, просто и... опасно, что даже никогда и не отрабатывали друг на дружке само удушение. Так он и это убийственное действие умудрился "улучшить". Как-то показал все это, только вместо "опорной" руки использовал палку, а вместо удушения, используя винтообразное ускоряющееся движение корпуса, аналогичное известному приему борьбы "рывок за руку", - перелом шейных позвонков.

Вспомнил еще интересную особенность. Славик в своей ножевой технике применял исключительно "прямой" хват и никогда не использовал такой модный в кинобоевиках "обратный", когда гарда лезвия упирается в мизинец. И еще нюанс - при удержании ножа в руке, его указательный палец всегда ложился поверх кольца, выполняющего в штык ноже роль гарды - как за спусковой крючок пистолета держал, прямо. Я до сих пор, рассматривая чужие коллекции, обращаю внимание, - заточено ли основание клинка или нет. До сих пор интересно, как бы Славик с таким аппаратом управлялся бы?

Да и без этих мудреных дел превосходство Славика над нами было тотальным. Причем, не только в рукопашном бою, а и во всех остальных вопросах, часто далеких от армии. О любом предмете Славик имел свое собственное, хорошо обдуманное суждение.

Один раз зашел традиционный разговор о всеобщем армейском бардаке. Послушав нас, Славик неожиданно сказал:

- Если бы в приказном порядке вооруженные силы в полном составе перешли на немецкий язык, то через три-четыре года был бы у нас полный Ordnung (нем. порядок).

Сказал он это как бы самому себе, но мы с Зубом тогда почувствовали в его словах какую-то, возможно, запредельную правду и, как по команде, заткнулись.

В следующий раз разговор зашел о вечной, можно сказать, теме: "война и мирные жители". Славик опять немного послушал нас и вдруг высказал свое мнение о мирных жителях: "Поддерживаешь - виновен!"

А через минуту подвел итог нашей беседе:

- Спецназ - вне морали!

Честно говоря, я далек от мысли, что в "ленинке", или где там еще Славика натаскивали заниматься подобными внушениями. Скорее всего, это были опять-таки его собственные и, возможно, проверенные на практике идеи.

А в середине октября у Славика вдруг случился залет. Очень странный и непонятный случай.

Около двенадцати ночи, засунув в задний карман своих неизменных штанишек пистолет Макарова, Славик пешком отправился в "столицу". Его спросонья попытался остановить дневальный по КПП. Пока ошарашенный солдатик собирал разбросанные части несколько секунд тому, походя у него отобранного и на ходу разобранного автомата, Славик, послав подальше боевое охранение, двинулся по дороге в город.

От Файзабада до полка было восемь километров уезженной грунтовки, на которой и днем-то бывали засады духов, не говоря уж о ночи. Было на том пути и несколько многострадальных афганских постов, четыре кажется, охранявших исключительно самих себя.

Естественно, что Славика ни на одном из них не остановили, и он благополучно добрался до окраин. Но уже в городской черте, перед группой зданий, занимаемых советскими военспецами и местной "элитой" (а именно туда, по всей видимости, он и направлялся), стояла мощная точка ХАДа, и там его якобы задержали. Что было дальше, я не знаю, но утром с почетным эскортом двадцати с лишним автоматчиков афганской ГБ Славика на открытом грузовике доставили в часть и сдали на гауптвахту.

Неизвестно, что после такой выходки случилось бы, например, с моим ротным - мог бы месяц на губе просидеть, а мог бы и под трибунал попасть или, еще куда лучше угодить. А вот что случилось со Славиком, известно: не забыв перед сном часок размяться на площадке, он уже в двенадцать часов дня мирно посапывал у себя в комнате.

На следующее утро, не зная, как подступиться к Славику с расспросами, я очень "тонко" пошутил:

- А что это за мода такая пошла - с ПМом на дело ходить? Зашли бы к нам, мы бы чем-либо и посерьезней снабдили бы.

Славик помолчал, а потом, хищно улыбнувшись, спросил:

- А чем тебе мой ПМ не нравится?

- Та... тоже мне оружие.

- Угу... Если тебе кто-то скажет, что Макаров - дерьмо, то пошли его как можно дальше. Не поймет - объясни: подошел, подсел... ну ты знаешь...

Вот такой подробный рассказ получили мы о цели его ночной прогулки.

x x x

В начале ноября 1984 года на одной из вечерних тренировок Славик, немного размявшись, неожиданно сказал:

- Что-то не тянет сегодня... Посидим?

Сели.

Вечер был довольно теплым, мы с Зубом расслабились, закурили и так, лениво болтая, просидели часа полтора. Вообще, ситуация была исключительная - так долго мы со Славиком никогда не разговаривали. Говорили о разном. Например, о маскировке. И я вдруг обратил внимание, что советы Славика касались маскировки лишь в условиях городов, причем, наших городов, советских.

- Если вы будете всегда казаться незаметными, - объяснял он, - то сразу попадетесь. Тем более, если круглосуточно будете в готовности к действию.

Я уточнил:

- Как это?

- Ну, как... Темная свободная универсальная одежда и обувь, набитые руки или неизменные перчатки, очки, стрижка, морда с печатью суровости, специфические движения...

Мы засмеялись.

- Ну а как надо?

Ну, во-первых, иметь вид добропорядочного, но не слишком преуспевающего гражданина - костюм, галстук и прочее... Чуть помятая рубашка, допустим. А во-вторых, желательна яркая, невоенная деталь, чтобы чуточку выделяться, но не слишком - патлы или, например, борода. И все - ты учитель, инженеришка никакого интереса уже не представляешь.