Николай Капченко - Политическая биография Сталина. Том III (1939 – 1953).

При всем так называемом политическом заказе писатели и режиссеры, художники и скульпторы творили порой с удивительным вдохновением, которое давало возможность им раздвинуть узкие рамки официальщины и конъюнктурщины. Это, думается, отрицать могут только слепцы или люди, пронизанные зоологической ненавистью ко всему советскому. Естественно, что достижения в данной сфере также следует в той или иной мере связать с именем человека, давшего название этой эпохе. Если же сопоставить так называемые культурные достижения современного этапа российской истории с минувшей эпохой, то охватывает чувство, близкое к шоку: при отсутствии цензуры (кроме, разумеется, цензуры денежного мешка и всяческого рода идеологических предпочтений) в стране на протяжении двух десятилетий не появилось ничего такого в сфере литературы и культуры, понимаемой в широком смысле, что бы вызвало чувство гордости за свою страну. Население пичкают подделками мелкого пошиба, главные герои современности – дельцы (бизнесмены), их охранники, уголовники, политические воры в законе и т.п. псевдогерои. Поневоле скажешь – какая эпоха, такие и герои, ее олицетворяющие!

Какие бы филиппики ни обращались против Сталина в сфере государственного строительства, но одного у него никто не может отнять – он последовательно и твердо, не уступая ни в чем, вел борьбу за величие и достоинство Советской России, за то, чтобы все с ней непременно считались, уважали ее мнение по любому сколько-нибудь существенному вопросу международных отношений. На жесткие и хлесткие обвинения в диктатуре и подавлении инакомыслия в стране он не то что не обращал внимания, но придавал им ровно то значение, которого они заслуживали. Не стоит думать, что ему было наплевать на то, что о нем и Советской России пишут и говорят за границей. Напротив, вождь скрупулезно следил за всеми важными отзывами и оценками своей политики в мире. Это позволяло ему лучше ощущать пульс мировой обстановки и глубже продумывать свои конкретные практические шаги и действия на мировой политической сцене. Его режиссура политической стратегии страны была продуманной, она исходила не только из текущих меркантильных потребностей, но была ориентирована и на будущее.

Было бы преувеличением назвать Сталина блестящим прогнозистом событий, поскольку, как было показано в трилогии его политической биографии, довольно часто он допускал серьезные просчеты в проведении своей линии как внутри страны, так и на международной арене. Но глубокий аналитический ум, политическое чутье и блестящее владение политической стратегией в целом позволяли ему избегать таких ошибок и просчетов, которые вели бы к банкротству его курса в целом. Этот бесспорный факт трудно опровергнуть даже рьяным критикам Сталина.

Часто Сталина сравнивают с Иваном Грозным. Для такой аналогии, бесспорно, есть некоторые основания: имеются в виду прежде всего такие его черты, как непримиримость к своим противникам, жестокость, с которой он расправлялся с ними, а также последовательная борьба против удельных устремлений князей и самостийности боярства, не желавшего смиряться с утратой своей самостоятельности. Не менее важным основанием для исторического сопоставления этих двух фигур российской истории служит то, как решительно и целеустремленно российский самодержец претворял в жизнь курс на укрепление централизованного государства и расширение его территориальных пределов. Но этим, пожалуй, и исчерпываются элементы сходства, дающие повод некоторым историкам проводить параллель между ними.

На мой взгляд, существует гораздо больше оснований сопоставлять Сталина с Петром I. По многим параметрам Петр отличался не меньшей жестокостью, чем Иван Грозный, а если принимать во внимание масштабы, то и значительно превосходил последнего. Однако главным критерием, наиболее емко и рельефно выражающим и отражающим роль Петра I в российской истории, явились грандиозные преобразования всего сложившегося уклада российской действительности. Он не только прорубил окно в Европу, но и превратил страну в одну из наиболее могущественных и влиятельных держав своей эпохи. В каком-то смысле, говоря о преобразованиях Петра, допустимо использовать даже термин революция. Разумеется, если не вкладывать в это понятие ортодоксальное большевистское содержание.

В шкале исторических сравнений Сталин, несомненно, стоит гораздо ближе к Петру, чем к Ивану Грозному. Если царь поднял Россию на дыбы, чтобы она начала свой путь в неизведанное, то Сталин явился инициатором и вдохновителем радикальных преобразований, открывших перед Россией широкую дорогу становления государства как единого и неделимого целого, превращения ее из отсталой в развитую индустриальную державу, способную принять суровые вызовы времени и дать на них достойный ответ. Весьма характерно отношение самого Сталина, когда немецкий писатель Э. Людвиг поставил перед ним вопрос: «…Допускаете ли Вы параллель между собой и Петром Великим? Считаете ли Вы себя продолжателем дела Петра Великого?

Сталин. Ни в каком роде. Исторические параллели всегда рискованны. Данная параллель бессмысленна.

Людвиг. Но ведь Пётр Великий очень много сделал для развития своей страны, для того, чтобы перенести в Россию западную культуру.

Сталин. Да, конечно, Пётр Великий сделал много для возвышения класса помещиков и развития нарождавшегося купеческого класса. Пётр сделал очень много для создания и укрепления национального государства помещиков и торговцев. Надо сказать также, что возвышение класса помещиков, содействие нарождавшемуся классу торговцев и укрепление национального государства этих классов происходило за счет крепостного крестьянства, с которого драли три шкуры.

Что касается меня, то я только ученик Ленина и цель моей жизни – быть достойным его учеником.

Задача, которой я посвящаю свою жизнь, состоит в возвышении другого класса, а именно – рабочего класса. Задачей этой является не укрепление какого-либо „национального“ государства, а укрепление государства социалистического, и значит – интернационального, причём всякое укрепление этого государства содействует укреплению всего международного рабочего класса. Если бы каждый шаг в моей работе по возвышению рабочего класса и укреплению социалистического государства этого класса не был направлен на то, чтобы укреплять и улучшать положение рабочего класса, то я считал бы свою жизнь бесцельной. Вы видите, что Ваша параллель не подходит»[1084].

Параллель с Петром I может – и вполне резонно – вызвать и возражения. После войны Сталин нередко критиковал царя за то, что он не просто прорубил окно в Европу, но и заполонил свой двор и вообще российскую аристократию иностранцами. При нем иностранцы фактически впервые в российской истории стали самостоятельной и самодовлеющей силой, интересы которой нередко превалировали над русскими национальными интересами. Так что данную параллель следует принимать с определенными оговорками, т.е. учитывать приведенное выше обстоятельство.