Николай Капченко - Политическая биография Сталина. Том III (1939 – 1953).

Ведь на самом деле едва ли можно оспорить мысль, что одна из крупнейших политических ошибок Сталина как раз и состоит в том, что без него партия не могла функционировать так, как при его жизни. В этом смысле Сталин сам как бы подготовил последовавший вскоре после его кончины процесс так называемой десталинизации. Логика политического противоборства его соратников с неотвратимой закономерностью привела к тому, что они избрали средством укрепления своей власти критику «хозяина», перед которым они при его жизни трепетали.

Однако констатация данного факта отнюдь не равнозначна тому, что к концу своей жизни Сталин уже не нуждался в партии как самом главном инструменте своей власти. В этой связи мне кажется довольно упрощенной точка зрения известного российского историка и биографа Сталина Ю. Жукова. Он придерживается той точки зрения, что Сталин хотел вообще отстранить партию от реальной власти. Поэтому и задумал сначала новую Конституцию, а потом, на ее основе, альтернативные выборы. А следом он намеревался принять новую Программу партии и Устав. Есть основания полагать, что партийные реформы могли быть еще более смелыми. Выступая на пленуме в 1936 году, Сталин сказал: «У нас различных партий нет. К счастью или к несчастью, у нас одна партия». А как известно, необдуманных мыслей он не высказывал.

Ограничить власть партии, уравнять ее с Советами – несбыточная мечта Сталина. Хотя выполнить эту задачу в 30-е годы не удалось, она будоражила его воображение всю жизнь. Так, в январе 1944 года решили собрать единственную за всю войну сессию Верховного Совета. Основной вопрос: создание во всех союзных республиках министерств иностранных дел и обороны в надежде сделать многие республики членами ООН. Как всегда, перед сессией собрался Пленум, а накануне – заседание Политбюро. На заседание Политбюро был вынесен необычный проект решения Пленума. Написан он был Молотовым и Маленковым, прочитан Сталиным. В проекте говорилось о том, что партийные органы всем руководят, но ни за что не отвечают. Такого положения больше допускать нельзя. В ведении партии следует оставить две функции: идеологическую работу и участие в подборе кадров. Во все остальные сферы партия не должна вмешиваться. Но этот проект не прошел даже через Политбюро. Эту идею Сталин пытался реализовать и после войны, но уже не успел[1082].

Мои критические реминисценции в связи с тем, что произошло после смерти вождя никак не могут служить своего рода обоснованием или даже оправданием процесса десталинизации, начатой после смерти Сталина. Сам этот процесс был инициирован людьми с узким политическим горизонтом и почти полным отсутствием чувства исторической ответственности. Безусловно, Сталина было за что критиковать, причем порой весьма жестко и остро. Однако инициаторам этой кампании следовало прежде подумать над вопросом – против кого обернется вся их кампания: против Сталина как руководителя или против социализма как общественного строя. В конце концов по прошествии десятилетий критика личности Сталина как государственного и политического деятеля утратила свою остроту и свою актуальность. Личность вождя превратилась в своеобразную мишень, целясь в которую целятся прежде всего и главным образом в социализм.

Теперь настал черед отметить и исторические заслуги Сталина как политического лидера и государственного деятеля.

Если выделять некоторые главные особенности Сталина как государственного деятеля, то на одно из первых мест можно поставить его качества как геополитика. Он не только постиг природу и своеобразие геополитики на каждом отдельном этапе развития международных отношений, ее преломление в сфере мировой политики, но и стал не просто мастером, а настоящим гроссмейстером геополитики. Надо сказать, что в сталинские времена само понятие геополитика являлось чуть ли не ругательным политическим ярлыком и подвергалось заушательской критике, если не сказать, предавалось анафеме. Тому были свои причины и основания: фашистская идеология использовала геополитические воззрения для оправдания своих экспансионистских устремлений, фактически для обоснования своей расистской теории. Но – и это выявилось и точно обозначилось позднее – геополитика, понимаемая как наука, а не как инструмент для оправдания разбойничьих захватов, имеет реальное позитивное содержание. И овладение ее законами чрезвычайно важно для государственных деятелей, особенно руководителей великих держав, при проведении своей линии в сфере международных отношений.

Будучи главой Советского Союза, Сталин скрупулезно учитывал в своих практических действиях и в своих долгосрочных политических планах требования геополитического подхода. Правда – и это надо подчеркнуть специально, чтобы у читателя не сложилось превратного представления, – геополитический подход Сталин сочетал, а порой и органически связывал с классовым подходом. Думается, что Сталин уже к началу 30-х годов в глубине души осознал определенную узость, а в ряде случаев и ущербность, односторонность и однолинейность чисто классового подхода. Прежде всего это относилось к сфере международных отношений и внешней политики. Здесь сугубо классовые критерии порой могли завести в тупик и создать для страны огромные проблемы, разрешить которые иногда было просто невозможно. У меня сложилось твердое убеждение, что одним из первых и наиболее противоречивых образчиков сталинской геополитики был пакт о ненападении с Германией. Несмотря на все существенные издержки, связанные с его заключением, этот пакт в конечном счете оказался выигрышным геополитическим шагом Сталина. И главный – но не единственный – аргумент в подтверждение данного вывода заключается в результатах войны с Германией. Именно Сталин, а не Гитлер оказался победителем. Именно Сталина история вознесла на вершину славы. А немецкий фюрер стал полуобгоревшим трупом, захороненным в прямом и переносном смысле на свалке истории.

В серьезном споре нужны серьезные аргументы, а не тонкая цепь хитросплетений, на которых и зиждется вся аргументация. Вся совокупность фактов, а не отдельно вырванные из их общей суммы и при этом подвергнутые умелой подтасовке «фактики», способна отобразить реальную картину исторических событий. В этом контексте я и оперирую такими понятиями, как конечные результаты того или иного шага на международной арене. Ведь средства достижения цели в любом случае важны. Но они никак не важнее самой цели, особенно если эта цель благородна и направлена на благо подавляющего большинства народа, а не отдельных, пусть и избранных его представителей. Именно такая логика лежала в основе мотивации всей политической стратегии Сталина. И такая стратегия дала свои плоды, она оказалась действенной и продуктивной. Конечно, задним числом можно вести бесконечные дискуссии о правомерности или оправданности того или иного шага Сталина в сфере мировой политики. Однако за этими спорами и дискуссиями не должно утрачиваться главное – эти шаги приносили свои плоды, поскольку базировались на реалистическом анализе ситуации и верном политико-стратегическом прогнозе.