Константин Денисов - Под нами - Чёрное море

Вспоминая о генерале Острякове, нельзя не сказать и о его ближайших соратниках по руководству военно-воздушными силами флота, разбросанными от Севастополя и далее по побережью Кавказа от Анапы до Поти. В сложной работе ему помогали военком бригадный комиссар М. Г. Степаненко, заместитель генерал-майор авиации В. В. Ермаченков, начальник штаба полковник В. Н. Калмыков, главный инженер военинженер 1 ранга Н. Т. Земцов и начальник тыла полковник М. Д. Желанов. Командующий сумел создать дружный и сплоченный коллектив руководителей, в котором каждый вносил весомый вклад в общее дело.

Большую роль в этом коллективе играл военком Михаил Гаврилович Степаненко. Впервые я встретился с ним в 1938 году на Дальнем Востоке. Будучи тогда комиссаром 7-й авиабригады, он посещал наш 14-й полк в разгар боевых действий в районе озера Хасан. Образованный и опытный политработник, он сразу завоевал у воинов части прочный авторитет. В мае 1940 года Михаил Гаврилович возглавил партийно-политическую работу в ВВС Черноморского флота, успев до этого овладеть летным делом.

В самом начале войны Степаненко очень много сделал для мобилизации авиаторов-черноморцев на тяжелую и упорную борьбу с немецкими захватчиками. Работу свою и всего политаппарата соединений и частей сосредоточивал прежде всего на передовых аэродромах. Много раз бывал и в 3-й эскадрилье.

К сожалению, деятельность Михаила Гавриловича оказалась непродолжительной. 21 ноября, уже после отражения первого вражеского штурма Севастополя, он поехал в штаб оборонительного района для доклада о положении дел в авиации, а возвращаясь из города, попал под артобстрел и погиб — осколок снаряда пробил партийный билет и вонзился в сердце. Завершится война, и трудящиеся города-героя Севастополя назовут одну из его улиц именем Степаненко.

После гибели отважного политработника военным комиссаром ВВС флота был назначен бригадный комиссар (затем генерал-майор авиации) Николай Васильевич Кузенко.

В ноябре и декабре 1941 года артиллерийские снаряды противника еще не рвались на аэродроме Херсонес, зато бомбили его многократно. Основу противовоздушной обороны аэродрома составляли 92-й зенитно-артиллерийский дивизион и взвод зенитных пулеметных установок. Вскоре к ним добавилась плавучая батарея в Казачьей бухте.

Чтобы не допустить высадку морского десанта на аэродром, были изготовлены заграждения из колючей проволоки, опускаемые на мелководье и усиленные противодесантными минами. На десантно-доступных участках побережья создавались противопехотные минные поля, которые перекрывались минометным и пулеметным огнем. Личный состав эскадрильи кроме стрелкового оружия получил гранаты и бутылки с горючей смесью. По инициативе инженера эскадрильи В. Г. Попковского и благодаря его изобретательности из подручных средств монтировались различные пулеметные установки для стрельбы по воздушным целям. Огнем с одной из таких самодельных установок был сбит фашистский самолет. А произошло это так.

Два Ме-109, пикируя на аэродром со стороны моря, сбросили бомбы, но на выходе из пике один из них попал под пулеметный огонь, и мы стали свидетелями редкого случая: изрядная часть левого крыла Ме-109 отвалилась, фашист, штопорнув, рухнул в воду рядом с берегом, а отделившаяся консоль крыла по инерции пролетела вперед и упала в районе самолетной стоянки нашей эскадрильи. Осмотр этого обломка показал, что бронебойная пуля, выпущенная с самодельной установки старшиной-оружейником С. М. Шевченко, пришлась в лонжерон[17] крыла, испытывавшего на выходе самолета из пикирования серьезную нагрузку, и тот обломился. Добавлю, что за меткую очередь из «самоделки» Сергей Митрофанович Шевченко был награжден орденом Красной Звезды.

Для летчиков и очередное затишье на фронте не принесло облегчения. Пожалуй, только непогода иногда давала возможность немного сбросить груз усталости да перекомплект пилотов позволял подменять особенно уставших. А таких было немало. Так, частые вылеты на разведку до того измотали Николая Сикова, что однажды, барражируя над Севастополем, он потерял сознание. Самолет вошел в пикирование, и пришедший в себя Николай вывел его в горизонтальный полет только на высоте 50 метров.

Как только позволяла погода, для летчиков сразу же находились цели на земле. 8 декабря срочно подняли группу «илов» и «ишачков» для нанесения удара по войскам противника в районе Дуванкоя, где шли бои за господствующие высоты. Во избежание удара по своим линия боевого соприкосновения обозначалась бушлатами и шинелями — те и другие отчетливо выделялись на запорошенной снегом земле. Разбор результатов этого вылета показал, что отработали авиаторы неплохо: ведь противник пытался здесь улучшить свое положение, а улучшили его после налета авиации наши войска. Это подтвердила поступившая в эскадрилью телеграмма:

"Всему летному составу, участвующему в штурмовых действиях войск противника, командир 4-го сектора обороны генерал-майор Воробьев за успех объявляет благодарность"[18].

А противник все подтягивал и подтягивал казавшиеся порой неисчерпаемыми резервы из глубины, перебрасывал часть сил из-под Керчи к Севастополю, сосредоточивал все больше авиации на крымских аэродромах.

Одну из продвигавшихся на юг крупных колонн вражеских войск наша воздушная разведка обнаружила утром 15 декабря на дороге севернее Симферополя. В воздух поднялись шесть Ил-2, четыре И-16 и шесть Як-1. Несмотря на низкую облачность, «илы» и «ишачки» вышли точно на цель, с двух заходов отбомбились и отстрелялись по ней, после чего взяли курс на свой аэродром.

Немало тревожных минут пережили мы после посадки самолетов, когда убедились, что с задания не вернулся ведомый лейтенанта В. М. Бородина сержант И. Н. Харин. К счастью, именно минут, ибо не прошло и получаса, как со стороны моря показался И-16, летевший на малой высоте с выпущенными шасси. Когда он стал заходить на посадку, мы узнали «семерку» Харина. Что же с ним произошло?

Оказалось, что при выходе из пикирования после второго захода пилоту почудилось, что заглох мотор, винт крутится вхолостую. А поскольку высота была малой и времени на анализ ситуации не оставалось, Харин выпустил шасси и сел прямо перед собой на поле. Казалось бы, действовал правильно. Только вот при посадке вне аэродрома обязан был выключить зажигание, а он этого не сделал. Скапотируй самолет — и пожара не избежать… Однако этот промах спас Харину жизнь.

К самолету уже со всех сторон бежали гитлеровцы, когда мотор заурчал и после нескольких движений сектором газа набрал обороты. Прямо с места Харин повел машину на взлет, на выдерживании задел колесами за копну соломы, поэтому решил шасси не убирать — вдруг они повреждены! Прижавшись к земле, вышел между Евпаторией и Саками к морю, и вот он снова среди своих…