Дмитрий Шевченко - Кремлёвские нравы

Илюшин устроил Медведеву очередной скандал.

Коржаков в ответ на страхи своего выдвиженца лишь пожимал плечами: аналитики Службы безопасности, проведя исследование, пришли к выводу, что честная открытая физиономия Медведева, его искренняя манера говорить принесут Ельцину на выборах немало сторонников. «Это — главное, — говорил Коржаков. — На остальное наплюй».

Так и случилось. («Вся страна сил полна, выбор сделала она!» сочиняли в эти дни кремлевские стихотворцы.) После подсчета голосов Медведев приосанился, как Хлестаков, получивший долгожданный обед — «Ну, хозяин, хозяин… Я плевать на твоего хозяина!» И начал в коридорах победно поглядывать на Илюшина.

Но угроза-то была совсем с иной стороны. Рыжий Лис, стремительно захватив кремлевский плацдарм, по согласованию с вновь избранным президентом первым делом избавился от коржаковских кадров.

Кем должен ощущать себя человек, которого в рекламных целях повсюду выставляли на показ, а потом убрали? Правильно. Использованным резиновым изделием № 2, выброшенным в окно. Кремлевские лужайки сплошь усеяны ими…

ФИАСКО

Сидим с Игорем Николаевичем Родионовым, бывшим министром обороны, в гостиничном номере комплекса «Измайлово» (он готовится к выборам депутата по одному из московских округов, здесь его штаб) и снова возвращаемся к самой неприятной сцене в его жизни. Неохота генералу это вспоминать, противно. Щеки его багровеют, но он пересиливает себя.

Сцена такая. Пригласив Родионова на доклад о ходе военной реформы, Ельцин, выслушав вступление, вдруг прервал его и, оставив стоять как мальчишку, грубо отчитал за положение дел в армии — «разъелись, понимаешь, генералы под вашим руководством, строят дачи, а солдаты голодают». Родионов было заикнулся, что ему нужно полчаса, чтобы доложить об истинном положении дел, дачи — не главное. Но Президент (в этот день помимо прочего у него разболелась спина) с недоброй улыбкой заявил, что хватит и пяти минут: указ об отстранении министра уже лежал перед ним на столе. К чему медлить?

Что-то надломилось в душе у Родионова. Сдерживась с трудом (впервые в жизни слышал брань в свой адрес, да ещё такую несправедливую), он подумал, что вот дожил до седин, хлебнул в жизни, один Тбилиси чего стоит, где, подчиняясь ненавистному приказу из Москвы, руководил операцией «по наведению конституционного порядка»; но никогда, никогда — даже в школе он не был козлом отпущения. А на старости лет пришлось. «Элитный генерал», — с тоской усмехнулся он. Еще подумал Родионов о своих «удачливых» коллегах — «Паше с Матюшей» (Павел Грачев и Матвей Бурлаков), которые приватизировали чуть не половину собственности Западной группы войск, сутяжничали, судились с газетами, а теперь (вместо тюрьмы) кто торгует оружием в Брюсселе, кто растит брюссельскую капусту на даче… Разве он, Родионов, допустил бы, будь он тогда министром обороны, чтобы матросы на острове Русском под Владивостоком, как зеки в Бухенвальде, подыхали с голоду? А берлинские пляски Верховного Главнокомандующего? А чеченская кампания? Развязать-то войну развязали, а кто прекратил? Саша Лебедь, его ученик. Все это пронеслось в голове Родионова за доли секунды, и голова вдруг стала тяжелой, в глазах потемнело. Как оказался на улице, не помнит до сих пор…

Гнев президента не был случаен. И причина отставки не только в расхождениях с Батуриным по поводу военной реформы, как писали тогда газеты. Вовсе даже не в этом. Родионов случайно, сам того не желая, разворошил давнишнее змеиное гнездо. Он находился на высоком посту уже несколько месяцев. Однажды ему в руки попали документы, в основном оперативного характера, которые заставили генерала схватиться за трубку прямой связи с президентом. Он о многом догадывался, кое-что просачивалось в печать, но масштабы деятельности некоторых высших сановников министерства ужаснули его.

Выяснилось, что один из руководителей на пару с женой, верной боевой подругой, занимались приватизацией и продажей недвижимости Министерства обороны. Вырученная сумма — миллионы долларов. Другой военный иерарх в обход руководства провел крупномасштабную тайную акцию по переброске вооружений в одну из Закавказских республик. Были задействованы десятки тяжелых транспортных самолетов, которые доставили восточным партнерам автоматы, танки и системы ПВО на сумму более полутора миллиардов долларов! А министр ничего не знал! Как знать, если действовали скрытно, да ещё и прикрываясь его именем? Бывшее руководство, похоже, было в курсе, но побоялось или не захотело с этим идти наверх. Родионов пошел.

Ельцин выслушал вроде благосклонно, дал команду проверить изложенные в рапорте факты, обещал подключить Куликова. И тут началось! Разворошенный серпентарий перешел в атаку. Влиятельные гонцы всесильных коррупционеров обступили плотным кольцом кабинеты кремлевских чиновников, насели на Совбез и Совет обороны. Ельцину потекла информация, что генерал слаб, склонен к нытью и жалобам, не способен железной рукой проводить политику президента. Ельцин и вправду не любил жалобщиков, а ещё больше — гонцов, приносящих плохие вести. «Таких гонцов неплохо бы лишать башки, как в средние века». Недруги Родионова сделали верный ход и накрутили Ельцина как заводного зайца. При очередной попытке министра обороны доложить о безобразиях в армии, Верховный налился свекольным цветом и стукнул кулаком по столу. «Хватит гадостей, нечего меня нервировать, вы — министр, вы и расхлебывайте», — читалось в его прищуренных глазах.

Вскоре была выволочка и указ об отставке. Следует добавить, что лишились постов и упомянутые выше армейские дельцы…

А следом и безобидного реформатора армии Батурина заприходовали в космос.

«А хорошо бы не Батурина, — сошлись мы во мнениях с Родионовым в конце разговора. — Хорошо бы всё их кремлевское племя посадить в одну ракету да отправить малой скоростью туда, где они ещё не были. Летите, голубки…»

ХАЙ, МИСТЕР МАЛРУНИ!

Хулиганистому личному фотографу президента Диме в Кремле прощали все.

Простили драку с личным же фотографом Дзян Дземиня на глазах у двух президентов. В Кремле шли официальные переговоры, зал — большой, места много, кроме высших лиц — только переводчики. Но Дима с китайцем, как два носорога, ухитрились не поделить территорию. Пустив для начала в ход локти, они затем побросали камеры и пошли врукопашную. Акустика в зале хорошая, затрещины звучали с резонансными колебаниями — как в ленте «Первая кровь». Лидеры России и Китая оцепенели и, оторвавшись от бумаг, наблюдали за диковинным зрелищем. Дебоширов с трудом выволокли в коридор, где Коржаков (слышали очевидцы) налегал в разговоре с Димой на слова «табельное оружие»…