Тамеичи Хара - КОМАНДИР ЯПОНСКОГО ЭСМИНЦА

Это было одно из наиболее фантастических морских сражений в истории, когда 14 японских и 13 американских кораблей сражались на дистанции прямой наводки. Японцы потеряли один линкор и два эсминца. Из американского отряда уцелели только три эсминца и один тяжело поврежденный крейсер. Погибло очень много старших офицеров американского флота. Возможно, это было самое тяжелое поражение американцев за всю войну на Тихом океане. Однако и нам было нечему радоваться. А наш адмирал за этот бой попал под суд и был уволен со службы с мотивировкой «за позорное руководство».

Сражение фактически было свалкой без соблюдения какого-либо оперативного плана или тактических схем. Подробности и детали его, не считая конечных результатов, наверное никогда не будут известны.

Я приложил много усилий в попытке восстановить картину этого боя объективно и непредвзято, насколько это вообще возможно.

Японским отрядом командовал контр-адмирал Коки Абе, имевший к тому времени уже большой боевой опыт. Он был известен своей крайней осторожностью, Некоторую недоброжелатели адмирала часто называли робостью.

В сражении у Санта-Круз он, командуя авангардом наших сил, не смог организовать преследование бегущего противника и завершить его разгром. Адмирал Абе без всякого энтузиазма воспринял приказ Ямамото, предписывавший его четырнадцати кораблям осуществить бомбардировку Гуадалканала, как это сделало соединение адмирала Курита в октябре. Абе считал, что повторяться опасно. Американцы не так глупы, чтобы позволить применять одну и ту же тактическую формулу дважды.

9 ноября мой «Амацукадзе» вместе с группой из восьми эсминцев, чьим лидером был легкий крейсер «Нагара», вышел с острова Трук.

На рассвете 12 ноября наш отряд соединился с эскадрой адмирала Абе, состоявшей из двух линкоров и трех эсминцев их прикрытия. Это произошло в районе острова Шортленд.

В 08:30 того же дня, когда наше соединение находилось еще в 300 милях от Гуадалканала, оно было обнаружено американской «летающей крепостью» «В-17». Опасаясь возможного удара с воздуха, мы запросили у адмирала Какута воздушного прикрытия и вскоре над нашими кораблями закружились истребители с авианосца «Дзунье». Действительно, через некоторое время появилась группа бомбардировщиков противника, но при виде истребителей она повернула обратно, не сбросив бомб. Однако было ясно, что американцам уже известно все о нашем приближении к Гуадалканалу.

Мы продолжали следовать на юг со скоростью 18 узлов. С линейного корабля «Хийя» катапультировали самолет-разведчик. Прошел час, но с самолета не поступало никаких сообщений. Не появлялась и авиация противника. Внезапно начала портиться погода. Небо затянулось свинцовыми тучами и хлынул тропический ливень, перешедший в грозу.

Было совсем темно, настолько, что невозможно было разглядеть ближайшие корабли отряда. Мы ожидали приказа уменьшить скорость и увеличить расстояние между кораблями, но такого приказа не последовало. Нервы у всех были напряжены до предела.

Для адмирала Абе разразившаяся гроза была милостью Небес, поскольку закрыла его эскадру со всех сторон от возможного обнаружения авиацией противника, а также его надводными кораблями и подводными лодками. Когда один из штабных офицеров посоветовал Абе уменьшить скорость, тот раздраженно ответил:

— Нам нужно подойти к цели вовремя. В мирное время ни один командующий не повел бы через слепящий шторм свои корабли на такой скорости и в столь тесном строю. В подобных условиях могло случиться все что угодно. В этом же походе через ливень и грозу, который продолжался более семи часов, не произошло ни одного ЧП, что прежде всего свидетельствует о высочайшей боевой подготовке экипажей наших эсминцев. Именно благодаря столь высокому боевому искусству мы даже в суматохе ночных боев никогда не стреляли друг по другу, а американцы, свидетельствующие об обратном, совершенно не правы.

На мостике линкора «Хийя» адмирал Абе на глазах у своих штабных приходил в самое отличное настроение, сказав своим вымокшим офицерам:

— Эта благословенная гроза движется с той же скоростью и тем же курсом, что и мы.

В это же время поступило первое сообщение с разведывательного самолета: «Обнаружил более дюжины кораблей противника у побережья Лунга». Прочтя сообщение, адмирал Абе рассмеялся:

— Если Небеса будут по-прежнему на нашей стороне, то, возможно, что нам и не придется иметь с ними дело.

Вскоре была перехвачена радиограмма с армейского наблюдательного поста на Гуадалканале, сообщавшего, что на острове очень плохая погода. Разведывательный самолет с «Хийя» в эфире появился еще раз, сообщив, что направляется на Бугенвиль, поскольку не может в такую погоду отыскать соединение. Адмирал Абе, поняв, что в такую погоду трудно будет организовать бомбардировку береговых целей, решил все-таки выбираться из-под прикрытия идущей на юг грозы. С линкора «Хийя» на ультракоротких волнах передали приказ: «Всем кораблям приготовиться к повороту «все вдруг» на 180 градусов».

Я немедленно отрепетовал по радио о получении подготовительного сигнала и стал ждать исполнительного, который обычно подавался через 30 секунд. Я напряженно смотрел на часы. В таких условиях очень важным является точное время передачи сигнала, чтобы избежать столкновений друг с другом. Прошла минута. Исполнительного приказа не было. Прошло еще 30 секунд. Тишина. Такого еще не бывало! Я крикнул по переговорной трубе в радиорубку:

— Был ли исполнительный? Нервный голос ответил:

— Не было, командир. Эсминцы авангарда «Юдачи» и «Харусаме» не подтвердили получение подготовительного сигнала.

Прошло еще три минуты. Переговорная труба из радиорубки снова ожила:

— Командир, линкор «Хийя» разговаривает с «Юдачи» и «Харусаме» на средневолновой частоте.

— Быть не может! — завопил я. — Они там все с ума посходили на линкоре!

Средневолновые диапазоны очень легко перехватываются противником. Поэтому все преимущества, которые нам дал идущий на юг грозовой фронт, были растрачены на флагманском линкоре.

В 22:00 из радиорубки доложили, что флагман дал исполнительный приказ на поворот. Я дал команду на руль, с тревогой наблюдая, чтобы какой-нибудь корабль не появился передо мной на курсе столкновения. Однако все обошлось. Корабли сманеврировали успешно. Затем с «Хийя» передали следующий приказ: «Всем кораблям уменьшить скорость до 12 узлов».

Абе не хотел рисковать. Многолетний опыт подсказывал ему, что после следования вслепую в течение семи часов и резкого поворота на обратный курс от первоначального строя должно было уже мало что остаться. И он был прав. Наш строй фактически распался. Позднее я узнал, что еще до сигнала с флагмана пять эсминцев авангарда, что шли в 8000 метрах впереди крейсера «Нагара», вынуждены были лечь на обратный курс, чтобы не выскочить на рифы Гуадалканала.