В. Балязин - Герои 1812 года

В бою у Колоцкого монастыря казаки взяли большое число пленных, захватили два знамени и 27 орудий, истребили более двух батальонов французской пехоты.

После Колоцкого сражения арьергард корпуса Даву отступил в полном беспорядке. Платов доносил Кутузову: «Неприятель бросает на дороге все свои тяжести, больных, раненых, и никакое перо историка не в состоянии изобразить картины ужаса, которые оставляет он на большой дороге. Поистине сказать, что нет и 10 шагов, где бы не лежал умирающий, мертвый или лошадь… Он поражаем везде».

Беспощадные в бою, донцы проявляли великодушие в обращении с пленными. Об этом пишут в своих воспоминаниях даже сами французы. «Наша артиллерия была взята в плен в битве под Тарутином, — говорит один из них (автор „Походного журнала“), — артиллеристы обезоружены и уведены. В тот же вечер захватившие их казаки, празднуя победу… вздумали закончить день, радостный для них и горький для нас, национальными танцами, причем, разумеется, выпивка не была забыта. Сердца их размягчились, они захотели всех сделать участниками веселья, радости, вспомнили о своих пленных и пригласили их принять участие в веселье. Наши бедные артиллеристы сначала воспользовались этим предложением как отдыхом от своей смертельной усталости, но потом мало-помалу под впечатлением дружеского обращения присоединились к танцам и приняли искреннее участие в них. Казакам это так понравилось, что они совсем разнежились, и когда обоюдная дружба дошла до высшей точки — французы наши оделись в полную форму, взяли оружие и после самых сердечных рукопожатий, объятий и поцелуев расстались с казаками, их отпустили домой, и таким образом артиллеристы возвратились к своим частям…»

Преследование неприятеля продолжалось. 22 октября Платов соединился с авангардом Милорадовича, и совместными усилиями они нанесли поражение корпусу Даву близ Вязьмы.

После выступления из Вязьмы в арьергарде «великой армии» вместо разбитого корпуса Даву шел корпус Нея. Из Вязьмы Платов двинулся в сторону Духовщины. По данным разведки, туда направился парк тяжелой артиллерии, высланной в Можайск перед выступлением Наполеона из Москвы. Этот парк, обремененный громадным обозом, состоящим из повозок с канцеляриями штабов, экипажей множества чиновников, двигался очень медленно. Прикрытие парка и обоза состояло из войск корпуса Евгения Богарнэ. Сойдя с большой дороги, французы считали себя в безопасности и не соблюдали необходимого порядка и осторожности. Внезапное появление казаков во главе с Платовым явилось полной неожиданностью для них. Вспоминая это нападение, Ермолов, сам участвовавший в нем, писал: «Никто не помышлял о защите, всякий искал спасения». И далее: «Казакам, при самой незначительной потере, достались в руки шестьдесят три орудия и богатая добыча…»

24 октября, сдав дальнейшее преследование неприятеля с тыла авангарду Милорадовича, Платов по приказу Кутузова ускоренным маршем проселочными дорогами двинулся к Соловьевой переправе, стремясь опередить противника, и почти полностью разгромил его. В рапорте Александру I Кутузов писал: «Казаки делают чудеса, бьют артиллерию и пехотные колонны».

Вспоминая отступление, участник похода в Россию Франсуа, бывший в корпусе Богарнэ, писал: «30-го мы вновь пускаемся в путь. Но сзади на нас нападают тучи казаков, беспрерывно тревожащих нас… Они приближаются к нам на расстояние ста шагов и оглушают нас своим „Ура!“».

1 ноября почти полностью разбитый корпус Богарнэ вошел в Смоленск. 3 ноября сюда подошли остатки корпуса маршала Нея. Все это время Платов постоянно тревожил противника, забирая его фуражиров и поражая врага на каждом шагу так, что «по дороге усыпано было мертвыми телами и захвачено много пленных».

По вступлении французов в Смоленск Платов присоединил к себе разрозненные казачьи отряды и обложил ими Смоленск.

После упорного боя, неся крупные потери, противник отступил на левый берег реки.

4 ноября под прикрытием своих частей, закрепившихся на берегу Днепра, Ней начал вывод войск из Смоленска. Однако Платов решил помешать отступлению врага. Оставив в Смоленске 20-й егерский полк, он с двадцатью казачьими, одним егерским полками и артиллерией скорым маршем направился по правому берегу Днепра к селу Катынь, а для преследования французов на левом берегу послал сильный отряд под командованием генерала Денисова. Кроме того, между Днепром и большой дорогой он поставил четыре казачьих полка генерала Грекова, тем самым обеспечив возможность 4–5 ноября в районе Красного нанести врагу сокрушительное поражение.

Эту победу высоко оценил Кутузов. В беседе с солдатами Семеновского полка он сказал: «Здравствуйте, молодцы-семеновцы! Поздравляю вас с новою победою над неприятелем. Вот и гостинцы везу к вам. Эй, кирасиры! Нагните орлы пониже! Пускай кланяются молодцам. Матвей Иванович Платов доносит мне, что сегодня взял 115 пушек и сколько-то генералов. Не помнишь ли ты, Опперман, сколько именно?» Опперман отвечал: «15». — «Слышите ли, мои друзья, 15, то есть 15 генералов. Ну, если бы у нас взяли столько, то остальных столько бы осталось. Вот, братцы, пушки посчитать можно на месте, да и тут не верится, а в Питере скажут: „Хвастают“».

Кроме пушек, пленных генералов, множества офицеров и нижних чинов, под Красным казаки Платова захватили часть обоза маршала Даву. Среди бумаг и планов там оказались карты Турции, Средней Азии и Индии. Наполеон пытался нашествие на Индостан сделать одним из условий мира с Россией. Теперь ему не нужны были эти карты…

Спустя некоторое время, когда Платов преследовал остатки корпуса Нея, он узнал, что за большие заслуги перед Отечеством он произведен в графы Российской империи. Еще 27 октября из Ельни Кутузов, высоко оценивший действия казачьего атамана в разгроме отступающего врага, написал Александру I ходатайство о присвоении Платову графского титула. 29 октября последовал указ царя сенату за номером 266, и Платов получил титул графа, о чем было сообщено рескриптом за номером 267. В поздравительном письме Кутузов писал Платову: «Чего мне хотелось, то бог и государь исполнили, я вас вижу графом Российской империи. Дружба моя с вами от 73-го году никогда не изменялась, и все то, что ныне и впредь вам случится приятного, я в том участвую».

Отступление наполеоновской армии превратилось в бегство. В рапорте Витгенштейну от 12 ноября Платов отмечал: «Неприятельская расстроенная и изнеможенная армия не ретируется, но бежит в большом беспорядке…»

16 ноября, обманув адмирала Чичагова, Наполеону удалось переправиться через Березину.

28 ноября, сидя неотвязно на хвосте французов, Платов подошел к Вильно, где в упорном бою разгромил 30-тысячную группировку неприятеля. Был захвачен обоз, состоящий из большого количества золота и серебра. Значительную часть серебра казаки Платова через посредничество Кутузова передали для украшения Казанского собора в Петербурге. Из серебра были изваяны четыре евангелиста. «При взоре на них, — писал в благодарственном письме к донцам Кутузов, — в нашей душе будет соединяться воспоминание о мужестве русских героев, о грозном их мщении и о страшной погибели иноплеменника, посягнувшего на русскую землю».