Яков Цветов - Синие берега

Данила сделал две последние затяжки, одну за другой, выпустил серо-голубые потоки дыма и выплюнул крошечный, непонятно как державшийся на губах окурок самокрутки.

- Ну, на ноги. - Он поднялся, закинул за спину вещевой мешок, потрогал ремешки бинокля на груди. "На кой хрен мне сдался! Нашел на что позариться, - подумал о разбитой машине, на которую вчера наткнулись, он и Саша. - Сашко, тот винтаря отхватил. Да еще вот компас. Ну и я не внакладе: гранаты сообразил, - поправил на плечах вещевой мешок, слегка оттянувшийся книзу. - Пять штук. - Гранаты выпирали из мешка и вдавливались в спину. - Толковая штука граната под рисковую минуту, подумал, чтоб оправдать это неудобство. - А больше ничего путного в машине и не было".

Саша и Мария тоже встали. Данила посмотрел на босые ноги Марии, посмотрел на Сашу. Тот стоял перед ней, в руках держал свои сапоги.

- Нет, Сашенька, Сашенька, нет, - поняла Мария и замотала головой. Земля еще не настыла, холодно не будет. Да и сапожищи твои - вон какие! Не надо, миленький, правда, не надо...

- Ничего. По две портянки навернем, и хорошо будет, - упорствовал Саша. Голос негромкий, просительный.

- Вот что, голуба, - вмешался Данила. - Хватит цирамоний. Напяливай кирзачи, и разговор весь.

Мария послушно взглянула на Данилу. Он снова попыхивал цигаркой, будто и не прекращал курить. Искуренная, цигарка жгла пальцы, но он как бы и не замечал этого.

- Быстрей! - уже требовательно произнес Данила. - Быстрей!

Мария неловко опустилась на траву, положила Саше на колено ногу, тот обернул ее портянкой, еще одной, натянул на ногу сапог, то же сделал с другой ногой.

- Ну! Ну! - торопил Данила.

3

Вчера, в сумерки, покинул он санчасть, или как ее там, и Сашу прихватил с собой. Вместе и попали туда, неделю назад: его контузило, а Сашу осколком ранило в голову. "И по-дурному вышло все. Ей-бо, по-дурному... Ну в самом деле. Пошел, сволочуга, бомбить передний край. Ну и бомбил бы передний край. Мне, дураку, лечь бы где стоял, и ладно. Не сообразил, да в кусты и хлопчика за собой потащил. А сволочуга в кусты и бухнул: и понимать тут чего - где живой силе прятаться, как не в кустах? И правда, туда и сунулись бойцы. Легко отделались с Сашком..." А два дня назад стали спешно санчасть эвакуировать. Данила понял: неспроста. "Да тут любой поймет, что неспроста. И слух пошел: наших потеснили". Что ж, подумал Данила, - уже в норму пришел, ну малость какую не дотянул, и Саше полегчало - чего в санчасти делать? Уволокут куда-нибудь в тыл, и прощай полк свой, батальон, рота. "Обратно к своим попадешь разве. Да ни в жисть!" И решил Данила смыться. С Сашей, конечно. Куда ж Саша без него? Вместе влипли, вместе и выручаться. С утра начал старшину уламывать насчет харча. Не уломал. Уломали старинные часы с боем, отцовские еще. "Да мало, черт рязанский, дал за них. Ну на первое время кишки заговорить хватит..." Карту раздобыть не получилось. Хотел прибрать лейтенанта одного карты, в планшете лежали, - тому они уже ни к чему: тяжелораненого, его увозили в тыл. Стащить не позволил, а разглядеть разрешил. Два дня рассматривал Данила карты, лист за листом, пальцем водил по лесам, по дорогам, по болотам, по берегам рек, и глаза запоминали все это. "А чего сложного? Если знаешь, куда путь держать... Приглядись как следует, откинь ненужное, а остальное в голове держи". Так уж приходилось, бывало. Найдет, обязательно найдет он полк Бровченко. Боевой полк, значит, продолжает воевать. Далеко не отступит.

Данила шагал широко и прочно. Мария шла рядом, ногам было тепло. За спиной двигался Саша. Она была спокойна. Верилось: "С такими все обойдется".

- Смотри, Сашко, ноги не покалечь, - оглянулся Данила. - Теперь ноги - первая голова...

А в босые ступни, как назло, впивались невидные в траве острые сучья, сосновые шишки, и сколько же этих сучьев и шишек раскидано по лесу!

Данила, Саша и Мария ступали по длинным утренним теням, застлавшим лес. Лес то размыкался, впуская травяные полянки, то снова сдвигал деревья, и надо было пробиваться сквозь зеленую гущину. Птицы перелетали с дерева на дерево, словно камешки кто-то перебрасывал.

Шли долго, час, два, три. Четыре. Сосны, ели, осины, опять ели, опять осины, и поляны, покрытые хвойными иглами и желтыми и красными, как огонь, листьями. Все то же. Все то же. Ничего не менялось. Будто на одном месте перебирают они ногами - удивительно одинаковый мир, сколько ни шли. "Идешь, идешь, а вроде и не идешь - десять километров отмахал, двадцать или только пять, и не представишь себе". Потянулся березовый лес: белая стена справа, белая стена слева. "А за лесом - болото, - припоминал Данила карту. - Вроде правильно идем. На северо-запад. Перейдем болото, а там и искать "хозяйство Бровченко". Может, где на метку напоремся, а то и порасспросим. Попадутся же встречь частя..."

Данила двигался, зажав руками лямки вещевого мешка. Мария едва поспевала за ним. Хоть и намотали по две портянки, сапоги просторны, и когда ступала, ноги скользили и она спотыкалась. Чуть было не упала, ухватилась за березу, удержалась. Береза, тонкая, поддалась, склонилась под ее тяжестью, и Мария услышала дрожь, пробежавшую внутри ствола. Показалось, что Данила и Саша пропали.

- Сашенька, миленький, ты ж потеряешь меня...

- Нет. Давай руку.

Она протянула руку и ощутила жесткую холодную Сашину ладонь.

Шли, осторожно передвигая ноги, словно не были уверены, выдержит ли их земля.

А болота нет и нет. Можно было повернуть, обойти болото и выбраться на шоссе севернее болота, километрах в двух от него, - размышлял Данила. Но дорога выйдет дальняя, куда как дальняя, и - видно - все равно топкая. "Пойду на болото, - решил он. - Где ж оно упряталось, проклятое!" Болоту пора появиться, если по карте. И день, как назло, кончается... Но еще светло, еще открыто небо. "А если скрючили и не так идем?"

- Смотри компас, а? - бросил Данила.

- Компас показывает: жмем своим курсом, - отозвался Саша.

Перед ними тянулось пространство, наполненное ветром, холодом, шорохом травы.

Березняк стал редеть. Гуще пошли травянистые заросли, оседая под ногами, и, хлюпая, наверх проступала зеленоватая вода: приметы болота.

- Перемахнем болото и - привал, - сказал Данила.

Зябко кутаясь в плащ-палатку, натруженной походкой человека, неуверенного в дороге, брел Саша. Мария видела босые ноги его, белевшие в тусклой приваленной траве. "Ой, Сашенька, - сжималось сердце Марии. Захолонет же... Хоть бы где сапоги раздобыть..." И как это потеряла туфли там, в городке!

Будто туфли могли что-нибудь значить сейчас...

"Добрались наконец, - соображал Данила. - Куда ж податься: вправо, влево? Где тут помельче? Черт его знает..."

- По карте болото влево с километр. А вправо километра два, зато выходит к самой поляне и ближе к шоссе. Правее и помельче вроде, прикидывал Данила вслух. Память хранила карту местности, все краски и знаки, точно была перед глазами.