Вадим Старк - Наталья Гончарова

В «Путешествии в Арзрум» Пушкин описывает свои впечатления от Карса, к которому так стремился и которого достиг к вечеру 12 июня 1829 года: «Я ехал по широкой долине, окруженной горами. Вскоре увидел я Карс, белеющий на одной из них. Турок мой указывал мне на него, повторяя: Карс, Карс! И пускал вскачь свою лошадь; я следовал за ним, мучаясь беспокойством: участь моя должна была решиться в Карсе».

На другой день Пушкин уже знакомился с взятой русскими войсками крепостью: «Осматривая укрепления и цитадель, выстроенную на неприступной скале, я не понимал, каким образом мы могли овладеть Карсом».

«Карс»-Натали и «матушка Карса» казались неприступными, в чем пришлось в очередной раз убедиться Пушкину, вернувшемуся с Кавказа.

Дон-Жуанский список Пушкина

Зимой 1829/30 года, будучи в Москве после поездки в Арзрум, Пушкин записал в альбом Елизаветы Ушаковой свой так называемый Дон-Жуанский список. Точнее, это даже два списка, первый из которых включает имена тех женщин, которых всерьез любил поэт, в отношении второго до сих пор не существует убедительного суждения. Первый список открывает и замыкает имя Наталья.

«Mon manage avec Natalie (qui par parenthese est mon cent-treizieme amour) est decide»[29], — известил Пушкин княгиню Вяземскую в конце апреля 1830 года, незадолго до помолвки. Признавался также: «Более или менее я был влюблен во всех хорошеньких женщин, которых знал. Все они изрядно надо мной посмеялись; все за одним-единственным исключением, кокетничали со мной».

Первый список включал 16 имен:

Наталья IКатерина IКатерина IINNКн. АвдотьяНастасьяКатерина IIIАглаяКалипсоПулхерияАмалияЭлизаЕвпраксеяКатерина IVАннаНаталья.

Наталья I, как мы помним, — это графиня Наталья Кочубей, хотя с этим именем связываются также увлечения и крепостной актрисой, и горничной княжны Волконской. Однако все остальные перечисленные в нем дамы были из того же круга, к которому принадлежал и Пушкин.

Катерина I — это, несомненно, Екатерина Павловна Бакунина.

Катерина II, по мнению П. К. Губера, опубликовавшего и прокомментировавшего в специальном издании Дон-Жуанский список Пушкина, — это Екатерина Семенова, великая трагическая актриса.

Так называемой «утаенной любовью» Пушкина, обозначенной инициалами NN, некоторые современные исследователи стали считать императрицу Елизавету Алексеевну. В частности, японский пушкинист Кайдзи Касама с ее именем связывает набросок ненаписанного стихотворения «Prologue» («Я посетил твою могилу…»): «Тайная возлюбленная женщина умерла, и через несколько лет после долгого отсутствия герой стоит перед ее могилой». Однако в этом построении концы явно не сходятся с концами. Сам автограф не имеет даты, и его традиционно относят к 1835–1836 годам, а не к 1827-му; Елизавета Алексеевна похоронена в Петропавловском соборе, а в стихотворении явно ощутимо тесное петербургское кладбище: «Я посетил твою могилу — но там тесно; les morts m’en distrait<en>t („мертвецы меня отвлекали“) — теперь иду на поклонение в Ц.<арское> С.<ело> и в Баб<олово>». Далее вспоминаются «(Грей) лицейские игры, наши уроки… Дельвиг и Кюхель<бекер>, поэзия…». Очевидно, речь идет о могиле не императрицы, а лицейского товарища-поэта барона Дельвига. Таким образом, единственное стихотворение Пушкина, которое можно связать с Елизаветой Алексеевной (оно было записано в ее альбом), не дает никаких оснований для того, чтобы говорить об «утаенной любви». Вычитать в нем, помимо политических упований, можно разве сочувствие к ней и ее судьбе:

…признаюсь, под Геликоном,Где Касталийский ток шумел,Я, вдохновленный Аполлоном,Елизавету втайне пел.

В отношении «кн. Авдотьи» ни у кого нет сомнений в том, что так обозначена княгиня Евдокия Ивановна Голицына.

До сих пор не проясненной в этом списке оказывается лишь некая Настасья.

Катерина III дружно идентифицируется исследователями с Екатериной Раевской, в замужестве Орловой. Представление о ней лучше всего дает письмо Пушкина Вяземскому из Михайловского той поры, когда он писал «Бориса Годунова»: «…моя Марина славная баба, настоящая Катерина Орлова!» Не случайно в семейном альбоме Раевских она, властвовавшая над супругом, шутливо изображена с пучком розог в руках.

Нет колебаний и в отношении Аглаи: так звали супругу Александра Львовича Давыдова — Аглая Антоновна, урожденная герцогиня де Граммон. Как писал ее родственник, знаменитый поэт-гусар Денис Давыдов, «от главнокомандующих до корнетов все жило и ликовало в Каменке, но главное — умирало у ног прелестной Аглаи».

Я вами точно был пленен,К тому же скука… муж ревнивый…Я притворился, что влюблен,Вы притворились, что стыдливы.Мы поклялись, потом… увы!Потом забыли клятву нашу,Себе гусара взяли вы,А я наперсницу Наташу.

Многочисленные кишиневские романы представлены в Дон-Жуанском списке именами гречанки Калипсо Полихрони, некогда бывшей возлюбленной Байрона, и румынкой Пульхерией, дочерью боярина Варфоломея. Вспоминали, что многие добивались ее руки, но «едва желающий быть нареченным приступал к исканию сердца — все вступления к изъяснению чувств и желаний Пульхерица прерывала: „Ah, quel vous êtes!..“[30]».

Следующее имя в списке переносит нас уже к одесскому периоду жизни Пушкина, когда он был влюблен в Амалию Ризнич. По словам ее мужа, богатого негоцианта Ивана Ризнича, она была к Пушкину вполне равнодушна. Так это было или нет, сказать трудно — мужья склонны обманываться; но то, что кокетство ее было безмерно, очевидно, и ревность Пушкина отравила эту любовь. Даже когда чувство угасло, да и сам его объект перешел в мир иной, Пушкин в шестой главе «Онегина» припоминал:

Я не хочу пустой укоройМогилы возмущать покой;Тебя уж нет, о ты, которойЯ в бурях жизни молодойОбязан опытом ужаснымИ рая мигом сладострастным.

Ревность окрасила собой и другое чувство поэта, вызвавшее всего больше откликов и породившее многочисленные легенды: к Элизе, как обозначена в Дон-Жуанском списке графиня Елизавета Ксаверьевна Воронцова.

Евпраксия Николаевна Вульф следует в списке за Элизой, но чувство к этой юной деревенской барышне носит совершенно иной характер. Шутливая влюбленность кажется лекарством от любви к женам одесского негоцианта и новороссийского губернатора: