Георгий Холостяков - Вечный огонь

Живые глаза Гамарника так и засияли на темном бородатом лине.

Помня, о чем мечтает Докшицер, я решился спросить, не поможет ли ПУР нашему клубу получить инструменты для эстрадного оркестра.

- Что ж, попробуем прислать! - весело пообещал Ян Борисович. Кажется, он даже обрадовался этой просьбе.

И пришло из Москвы двенадцать ящиков... В отделе культуры политуправления флота, принимавшем груз во Владивостоке, решили было, что нам этого многовато. Но раз комплект предназначался для нашего клуба, мы не успокоились, пока не получили его целиком. А уж Докшицер и его музыканты сумели эти инструменты использовать.

Дальневосточная школа

В наши края начали прокладывать железную дорогу.

Те, кто прибыл сюда зимой 1934/35 года, теперь обижались, если при них называли эти места глушью.

Для ветеранов короткая пока история обживания нашей бухты и ее берегов была полна памятных вех. Это произошло, - говорили они, - когда вон там стояли наши палатки. Или: Как раз тогда провели к причалам паропровод...

Никто больше не жил ни в палатках, ни на лодках. В казармах и других домах горел электрический свет. Каждый вечер гостеприимно распахивались двери просторного клуба. Достраивались школа, госпиталь.

Но только ли это было примечательно в нашей базе? Люди, обосновавшиеся тут, не хотели для себя никаких скидок на отдаленность в самом главном - в исполнении того дела, которое поручила им страна.

На празднование XIX годовщины Октября в столицу были приглашены тихоокеанцы, отличившиеся на осенних тактических учениях. Возглавлял эту группу политработник нашей бригады П. И. Петров - тот, что попал в плен к пограничникам, когда служил в 1-м дивизионе щук.

Немного позже мы провожали в Москву участниц Всеармейского совещания жен начсостава. В делегацию Тихоокеанского флота политуправление включило и Прасковью Ивановну Холостякову.

В таких базах, как наша, женщины становились как бы частицей гарнизона, жили его жизнью, принимая на себя немалую долю общих забот. У меня сохранилась вырезанная из флотской газеты заметка, посвященная приезду в 1935 году первой группы командирских семей:

... Была глубокая осень. Бухту окутывал густой туман. К небольшой, наспех сколоченной пристани подошел пароход. Жены командиров и сверхсрочников прибыли сюда вслед за своими мужьями. В маленьких комнатках поместилось по нескольку семей. Было тесно, но никто не отчаивался. Люди знали железную необходимость, видели перспективу, верили в свои силы. На следующий же день все взялись за благоустройство. Достраивали и ремонтировали дома и комнаты, штукатурили и белили их, мыли коридоры, делали столы, кровати и стулья. Веселой улыбкой встречали женщины по утрам друг друга. Никто не хотел отставать...

Оборудовав собственное жилье, они увлеченно брались за общественные дела. Все их касалось - уют в береговых казармах и занятия с моряками, готовящимися в училища, строительство клуба и закладка парка, спартакиада и художественная самодеятельность... А дома каждая жена держала наготове походный чемоданчик мужа, чтоб уж на это он не тратил ни минуты - схватил и беги на лодку.

На совещании женского актива армии и флота, проходившем в Большом Кремлевском дворце, с участием руководителей партии и правительства, было уделено очень много внимания боевым подругам командиров из приграничных гарнизонов Приамурья и Приморья. Далъневосточницы вернулись из столицы с наградами. Прасковья Ивановна - с орденом Трудового Красного Знамени. Она и гордилась им, и смущалась. Как и я год назад...

Казалось, с переездом в городок семей женатые командиры уже не будут засиживаться в кают-компании Саратова. Но если и стало так, то ненадолго; без обсуждения в товарищеском кругу злободневных вопросов нашей жизни и службы никто обойтись не мог.

В кают-компании спорили, как бороться с обледенением лодок в зимних походах, ломали голову над тем, как лучше размещать на борту добавочные грузы, чтобы предельно увеличить автономность щук. Тут возникали импровизированные, без докладчика и регламента, разборы различных случаев из последних плаваний. Командиры обменивались мыслями также о том, как действовать при обстоятельствах, в нашей практике еще не встречавшихся, но возможных. Не беда, если иной раз высказывались и неверные суждения, - всегда было кому поправить ошибающеюся и подытожить спор.

Вечера в кают-компании как бы дополняли командирскую учебу, помогая вырабатывать единый взгляд на вопросы нашей службы, морского боя. Здесь получали моральную поддержку интересные начинания, поиски новых тактических приемов и вообще смелые действия командира-подводника. Такая атмосфера в командирском кругу, мне кажется, насущно необходима для того, чтобы военные люди относились б своему делу творчески.

Командир боевого корабля должен уметь дерзать - поступать отважно и решительно, не утрачивая, разумеется, способности трезво оценивать обстановку. И у нас не было принято говорить командиру, уходящему в море: будьте осторожны, не рискуйте. Это не значит, что вообще поощрялся риск. Без надобности, не оправданный особыми обстоятельствами, он отнюдь не доблесть. Но есть вещи, о которых просто незачем лишний раз напоминать военному моряку, допущенному к самостоятельному управлению кораблем, если не хочешь сковать его инициативу.

Многое можно простить командиру подводной лодки, только не нерешительность. А коль окажется, что у кого-то она - непреодолимое свойство характера, то нужно избавлять от такого командира корабль.

С одним командиром так и пришлось поступить.

Этот капитан-лейтенант прибыл в бригаду уже командиром щуки. Ему нельзя было отказать ни в знаниях, ни в организаторских способностях. Как будто и тактически подготовлен, и любую задачу понимает правильно, а в море теряется... Когда дошло до торпедных стрельб, получился просто конфуз. Целью служил присланный из главной базы миноносец. Я находился на его борту. На море свежело, волнение превысило уже пять баллов, но все стрелявшие в тот день лодки успешно выходили в атаку. А эта щука даже не погрузилась.

Запросили семафором, в чем дело, и получили неожиданный ответ: Погрузиться не могу, большая волна. Надеясь, что командир возьмет себя в руки, я приказал кораблю-цели развернуться и начать маневр заново. Однако лодка опять не погрузилась. Последовал еще один запрос, ответ на который был просто недостойным: Погружение считаю опасным.

Не оставалось ничего иного, как вернуть эту щуку в базу. Вечером я вызвал капитан-лейтенанта и объявил ему:

- Назначается командирская учеба. Тема: Почему подводная лодка типа Щ не может погрузиться при волнении 6 - 7 баллов. Докладчик - вы. Доклад должен быть доказательным. Сколько времени нужно вам на подготовку?