Алексей Рыбин - Анархия в РФ: Первая полная история русского панка

Валера Морозов — барабанщик «АУ»

— Как ты думаешь, почему Свинья нашел воплощение своего таланта именно в панк-роке?

— Это, в общем-то, юродство. Свинья — очень трогательный, очень хороший человек. Но это самый настоящий наш, русский юродивый. Такое словами не передашь. Я вот — профессионал. Могу сыграть что угодно. А Свинья — это такая жизнь…

— Что тебе запомнилось из того периода, когда ты играл в «АУ»?

— Когда мы первый раз выступали в Рок-клубе, все обоссались просто от одного вида. Когда мы сыграли, Гриня Сологуб из группы «Странные игры» сказал: «Вы ребята серьезные!» Они все перессали. Для них это было ужасно. Это было очень круто. Все опухли. И в Москве было так же. Так было всегда. Где бы мы ни были — хоть в Тюмени, — нас всегда принимали «на ура». Потому что группа была настоящая. Мы себе не врали никогда. Это главное. И толпа визжала, само собой. Главное, чтобы самих себя удовлетворить. Так и назывались — «Автоматические Удовлетворители».

— Какие-нибудь интересные моменты можешь рассказать?

— Водка. Похмелье. Водка. Опять похмелье.

13

«Претензии не принимаем, тел. 1975195»

(Альбом группы «Автоматические Удовлетворители». 1995 год)

Олег Коврига — московский независимый промоутер

Однажды я провожал Свинью на вокзал. Он ехал из Москвы домой в Ленинград и был в состоянии выхода из очень жесткого запоя. Чувствовал он себя очень плохо. Пил совсем по чуть-чуть, только чтобы хоть как-то передвигаться. Мы шли так медленно, что он сел в поезд уже в последнюю минуту. Зачем-то сказал проводнику, что не пьяный, хотя никто его в этом и не подозревал.

С собой я на всякий случай дал ему бутылку сухого вина. В поезде он ее выпил и заснул. А во сне эта бутылка из него и вышла. Потом Свинья рассказывал:

— Там были какие-то мужчины военной национальности, которые заставили меня все за собой убрать. И они были безусловно правы.

…

В 1980-х Свинья стал первым панком страны. И почти десять лет он был самым главным панком страны. А потом наступили совсем другие времена… Страна изменилась, всех стали интересовать совсем другие вещи. И то, что раньше казалось важным, теперь не стоило ничего.

Может показаться, что в 1990-е жизнь у Андрея состояла из сплошных обломов. Как автор и как артист он ведь остался совершенно нереализованным.

Он мог бы сниматься в кино. И выступать на больших площадках. Мог, в конце концов, просто играть концерты с нормальным звуком, которые можно было бы нормально снять на видео. Но ничего этого не случилось, а ведь он очень хотел! Он мог записать еще десять или двадцать альбомов, которые были бы намного лучше, чем те, что уже вышли. И мы собирались это делать! Он хотел играть концерты, записывать альбомы, но совершенно не собирался жертвовать ради этого своим образом жизни. И остался самим собой до конца.

В мае 1997 года он выступал на «Горбушке» перед «The Toy Dolls». Это был большой панк-фестиваль, на который специально приехали «Stranglers». Я рассчитывал, что этот концерт станет для Свиньи трамплином. Что он отыграет так, как умеет это делать, а ведь на сцене равных ему не было. Однако в тот день Свинья умудрился так нажраться, что за полчаса до концерта лежал трупом. Его еле подняли с помощью нашатырного спирта. Естественно, ни о какой энергии речь уже не шла. Я злился ужасно. Хотя парень, в общем-то, остался верен себе.

Может, из-за того, что Лия Петровна так оберегала его, Свинья долго оставался ребенком — и не всегда в лучшем смысле этого слова. Он не видел никакой трагедии в том, что время идет, а ему по-прежнему ничего не светит.

Андрей Чернов — гитарист «АУ»

Андрей был маленький потерявшийся мальчик. А все остальное, всякие шутки и приколы — это чтобы отгородиться, чтобы его оставили в покое. Когда он учился в школе, то был толстым, а его друг Кирилл «Хуа Гофэн» был на девочку похож. И их обоих постоянно били. Поэтому он и стал таким Свиньей.

Олег Коврига — московский независимый промоутер

Вообще-то он хорошо относился к людям. Специально гадостей никому не делал. Другое дело, что если уж ты с ним связывался, то дальше приходилось постоянно расхлебывать: следить, чтобы его не забрали, чтобы он не писал в клумбы, не нажрался до начала концерта, и все такое.

С мамой, Лией Петровной, у него были отношения самые дружеские и теплые. Если бы не она, он бы давно отправился в «небесную биллиардную». Насколько я понимаю, она совершенно не давила на него, не пыталась перевоспитать, а просто как могла берегла. Бежала встречать его на вокзал к шести утра, чтобы он не попал в менты, если приедет пьяный. Аккуратно выводила из запоев и всегда нормально кормила. Для моих ленинградских знакомых это редкое явление. Там, в основном, любят вместо обеда пить чай — иногда совсем пустой.

…

В свое время Задерий[9] под запись своего нового альбома выманил у меня 300 долларов, полученные из Фонда Сороса, и благополучно их пропил. Когда Свинья об этом услышал, то воскликнул:

— Ну вот! Где же я-то был?!

Он сам в этом смысле был весьма щепетилен. Если он требовал «оказать морально-материальную» поддержку, то означало это всего лишь купить бутылку. В этом отказать ему было сложно. Но реальные деньги он брал у товарищей только в самых экстремальных случаях и относился к ним бережно.

— Если можешь, пришли триста рублей…

— А тебе они очень нужны?

— Ты же знаешь, что если бы не очень, то я бы не просил.

И я действительно знал, что если он просит, то дома у них сейчас есть нечего, а эти триста рублей он должен в магазин, который давал им с Лией Петровной еду в кредит.

Лия Петровна Панова — мама Свина

Как-то друзья пригласили его и Панкера в ресторан. Уже поздний вечер, а Андрея все нет. Я звоню Панкеру:

— Где Андрей?

— Не знаю. Он сидел с нами, а потом вдруг исчез. То ли в туалет пошел, то ли еще куда, но исчез.

А уже часа два ночи.

Звонит моя подруга:

— Андрей у нас. Он весь избит. Мы его хотим оставить, а он ни в какую. Хочет идти домой.

Я открыла дверь квартиры. Ну, приоткрыла чуть-чуть, думаю, вдруг, пока его били, ключи у него выпали. Или отобрали их… И пошла к подруге забирать сына. А дверь оставила открытой, потому что не знала, с какой стороны дома он пойдет. Мы могли разминуться.

Но мы не разминулись. Я обежала дом и увидела Андрея на той стороне дороги. Встретила его, перевела через дорогу. Избит он был страшно. Поднялись на наш этаж. Он подошел к двери, остановился.