Гелен: шпион века - Эдвард Кукридж

смешались с толпами людей, возвращавшихся на освобожденные территории, что оба остались живы и вернулись к мирной жизни.

ГЛАВА 7

«ВЕРВОЛЬФ»

В декабре 1944 года Гитлер предпринял последнюю отчаянную попытку добиться военных успехов на Западе. На территорию рейха уже вошли 1-я и 9-я армии США, пал древний Ахен, город Карла Великого. 2-я британская и 1-я канадская армии, освободив Бельгию, приготовились к вторжению в Рур. Однако союзники так и не смогли добиться прорыва на Рейне. Немцы здесь стояли до последнего, не желая уступать врагу ни пяди земли. И вот теперь, когда резервы были на исходе, Гитлер неожиданно решил, что сопротивление бесполезно, зато куда эффективнее будет перейти в наступление. Он задумал бросить на Арденны последние имевшиеся у него отборные силы — 6-ю танковую армию СС под командованием обергруппенфюрера СС Зеппа Дитриха, 5-ю танковую, которой командовал генерал Мантейфель, и 7-ю армию генерала Бранденбергера. Предполагалось, что одним массированным ударом они разъединят 1-ю и 3-ю американские армии, потеснят генерала Монтгомери на север и выйдут к Антверпену. Таким образом, Эйзенхауэр лишится важной стратегической точки — порта, через который англо-американские войска получали подкрепление.

12 декабря в Цигенберге, возле Гисена, Гитлер провел последний расширенный военный совет. Перед входом в бункер генералам предложили расстаться с портфелями и оружием. Подобные меры предосторожности никого не удивили — после покушения на фюрера 20 июля это стало нормой. Мантейфель вспоминал, что фюрер являл собой «согбенную фигуру с бледным, одутловатым лицом. Он словно нахохлился, сидя на стуле, пальцы его подрагивали, левая рука беспомощно дергалась, что он изо всех сил старался скрыть… при ходьбе он приволакивал левую ногу».

Но, как и прежде, Гитлер был одержим. Он начал длинную речь: «Коалиция ультракапиталистов и ультрамарксистов дала трещину. Каждая сторона, вступая в этот союз, надеялась добиться для себя политической выгоды. Америка стремится занять место Англии, стать наследницей дряхлеющей империи. Россия пытается прибрать к рукам Балканы. И вот теперь они столкнулись лбами. Их антагонизм растет час от часу. И если сейчас мы сумеем нанести несколько ударов, то этот искусственный общий фронт рухнет с громовым треском… Германия должна твердо стоять на своем. Мы должны отнять у врага веру в победу…»

Генералы слушали в гробовом молчании, прекрасно понимая, что замыслы Гитлера не имеют никакого отношения к реальности. Он уже вернул на пост главнокомандующего Западным фронтом разжалованного фельдмаршала Рундштедта. Всего за несколько месяцев командование менялось четырежды. В июле Рундштедта отправили в отставку, а на его место поставили фельдмаршала фон Клюге. Лишился командного поста и Роммель. Спустя несколько недель оба — и Клюге, и Роммель, как участники заговора против фюрера, — покончили жизнь самоубийством. Место Клюге занял фельдмаршал Вальтер Модель. Он, в свою очередь, по возвращении Рундштедта взял в свои руки командование группой армий Роммеля. Рундштедту и Моделю план Гитлера, по крайней мере частично, представлялся осуществимым: неожиданное массированное танковое наступление на войска американцев в Люксембурге и Бельгии могло бы стать успешным. Однако оба командующих питали сильные сомнения относительно дальнейшего развития событий. Они попытались убедить Гитлера пересмотреть некоторые важные части плана операций, которые требовали бы поддержки с воздуха — Германия уже не располагала необходимыми силами. Однако вскоре поняли всякую бесполезность своих попыток и торжественно пообещали выполнить приказ.

Приказы, отданные командующими накануне наступления в Арденнах, несут на себе печать горького предчувствия неудачи. Вот как обратился к бойцам Рунд-штедт: «Солдаты! Я уверен, что вы будете защищать священную немецкую землю до последнего!» Ему вторил Модель: «Солдаты, наша родина, где живут наши жены и дети, в опасности!» Ободряющих слов не нашлось ни у того, ни у другого.

Арденнская операция началась 16 декабря и продолжалась до самого Рождества. Немцам удалось осуществить прорыв, в результате которого американцы понесли тяжелейшие потери, но героическое освобождение Бастони силами 101-й американской воздушно-десантной дивизии положило конец немецкому наступлению. Гитлер тем не менее продолжал слать командующим настоятельные приказы, что Бастонь надо взять любой ценой, и наступление было продолжено. Затем с севера нанесла удар 1 — я американская танковая дивизия, а 3-я армия генерала Паттона осуществила прорыв немецких позиций с юга. Накануне Рождества Мантейфель принял решение, что от полного уничтожения немецкие силы спасет только быстрое отступление. Но Гитлер, как всегда, имел свою точку зрения — единственно истинную: «Мы разгромим американцев. Я не верю, что враг способен противостоять сорока пяти германским дивизиям». А тем временем эти дивизии уже были отброшены назад и обескровлены, и после нескольких неудачных контратак войска фельдмаршала Моделя едва не оказались отрезаны устремившимися вперед англо-американскими частями. Немцы понесли огромные потери: 120 тысяч убитыми, ранеными, захваченными в плен; 600 танков и орудий, которые пришлось бросить или уничтожить; более полутора тысяч самолетов — практически все, что оставалось от люфтваффе.

И вот теперь прорыв англо-американцев на западе и быстрое и мощное наступление русских в Восточной Пруссии, на Висле и на Дунае слились в единую волну, грозившую захлестнуть Третий рейх.

8 января, когда Гитлер, проклиная генералов на чем свет стоит, дал согласие на отступление из Арденн, Гелен отдал Гудериану последнюю подготовленную сводку о положении на фронте. В ней говорилось о бедственном положении немецкой группы армий «Центр», которая несла тяжелые потери под ударами армий маршалов Рокоссовского и Черняховского.

Гелен писал следующее: «Перед лицом наступления со стороны превосходящих сил группа армий «Центр» более не в состоянии удерживать занимаемые ею позиции. Необходимо принять решение о упорядоченном отступлении с нынешних позиций, с тем чтобы удержать отдельные районы Восточной Пруссии, или же об отступлении из Восточной Пруссии. Если советское наступление и далее будет продолжаться столь же успешно, то это решительным образом скажется на дальнейшем ходе военных действий. Потеря Восточной Пруссии — это еще не окончательное поражение».

Гудериан и Гелен выехали из Цоссена бронированным поездом в Ставку фюрера в Цигенберге. Гелен мучался болями от холецистита — как он это сам называл, «профессиональной болезни», — однако ему хотелось увидеть фюрера и высказать тому всю правду. Гудериана и его адъютанта капитана фон Фрейтаг Ло-рингхофена проводили в кабинет Гитлера. Гелену же было сказано, что фюрер не желает его видеть, и он вернулся в поезд. Гудериан вернулся через час бледный как полотно и дрожащим голосом заявил, что, ознакомившись с геленовскими выкладками, Гитлер рассвирепел. Смахнув документы и карты со стола, он закричал: «Ну это же полный идиотизм! Уберите этого человека… Его место в психбольнице!»

Гудериан тоже вышел из себя: «Уж если Вы хотите упрятать в «желтый