Борис Сичкин - Мы смеёмся, чтобы не сойти с ума

Один мой знакомый не мог навосторгаться своей женой. Хотя, увидев её, я подумал, что таких скоро будут выдавать по медикейду, он мог часами о ней говорить, как о мадонне, клясться ее именем и т.п.

Однажды в компании речь зашла о женьшене.

— Женьшень — это чудо! — встрял мой знакомый.

— Я недавно отдыхал в Кастильских горах, встретил девчонку, мы пошли к ней... и у меня не встал. Мне кто-то посоветовал, на следующий день я выпил настойку женьшеня, опять к ней пришел и — ну, вы знаете, как я люблю свою жену, как она мне дорога, это единственный свет в моей жизни; так вот, клянусь ее именем — я ее ебал до утра.

Администратор знаменитого эстрадного артиста и библиофила Смирнова-Сокольского говорил "пьёрднул", но "коняк". По этому поводу Смирнов-Сокольский заметил: — Вот если бы из слова "пьёрднул" вынуть мягкий знак и вставить его в "коняк", это был бы изумительный напиток.

Смирнов-Сокольский с бригадой жили в Ленинграде в гостинице "Европейская". К нему подходит молоденькая девушка и спрашивает:

— Простите, вы не скажете, в каком номере живёт Илья Семенович Набатов?

Сокольский, завидовавший Набатову за его донжуанство и повышенную потенцию — и это в его-то годы, говорит:

— Пойдем, девушка, я тебе покажу, где он живет. Стучит в дверь Набатова и громко кричит:

— Илюша, тебе ебать принесли!

Была песня со словами: "Эту песню не задушишь, не убьешь".

На собрании долго и активно выступала артистка Серафима Пейсен. После нее вышел Сокольский и сказал:

— Эту Пейсен не задушишь, не убьешь...

В Сандуновских банях Сокольский обратил внимание, что у Гаркави не виден член.

— Миша, а где твой член?

— Коля, у меня нутряк, когда надо, он тут же появляется.

— Миша, я тебе верю, но ты можешь мне сказать, как другу: ты его когда-нибудь видел выходящим?

В бане ссорятся двое голых толстых, дряблых пожилых мужчин.

— Встаньте, как положено, когда с вами говорит майор, -* крикнул один, сам вскочил и вытянулся по стойке смирно.

— Это вы встаньте, как положено, когда с вами говорит подполковник, — вскочил второй и тоже встал навытяжку.

— Бросьте ссориться, — подошел к ним и встал по стойке смирно третий, такой же толстый и, естественно, голый. — Это вам говорит старший по званию полковник Колесников.

Как мне хотелось, будучи тоже голым, встать по стойке смирно и сказать:

— Прав полковник. Это вам говорит генерал-майор Сичкин.

Мой знакомый артист говорил:

— В молодости я получал удовольствие, когда, выходя из ванной, видел в зеркале свое красивое молодое тело. Сейчас я получаю удовольствие, когда зеркало запотевшее.

В одну воинскую часть приехала концертная бригада, состоявшая исключительно из народных артисток: Русланова, Шульженко, Миронова и др. После концерта за кулисы зашел генерал:

— Ну что, девчата, молодцы, хорошо дали. От души давали, с огоньком, солдатам понравилось. Вот ты, — обращаясь к Руслановой, — особенно хорошо давала. Чувствовалось, любишь это дело, да и умеешь. Ты, — к Шульженко, — тоже неплохо дала. Могла бы дать лучше, нб ничего, и так хорошо, в следующий раз дашь лучше. И вообще, — закончил генерал, — мне понравилась ваша художественная самодеятельность.

Было три брата — Хам, Ной и Афет. Не знаю судьбу остальных братьев, но Хам работает в министерстве культуры.

В театре Сатиры работал администратор, главной обязанностью которого было отвечать на телефонные звонки. Выполнению этой обязанности существенно мешали две вещи. Во-первых он картавил, причём картавил не только в словах с буквой «р», но и без. Если в слове не было буквы «р», он её туда вставлял и картавил, например: соб-р-р-р-ака, самол-р-р-р-еёт. Когда он открывал рот, казалось, все вороны мира слетелись на симпозиум. Однако это было мелочью по сравнению с его манерой общения по телефону. Выглядело это так. Раздается звонок, он медленно тянет руку к телефону и, не снимая трубки, начинает говорить: Главный администратор театра Сатиры слушает". Снимает трубку и прикладывает ее к уху. Выслушав, отнимает трубку от уха, медленно несет ее к телефону: "Сегодня в театре Сатиры", — кладет трубку на рычаг, — "идет спектакль "Девичий переполох". Я часами сидел у него в кабинете, завороженно наблюдая, как он разговаривает по телефону — ни одного слова в трубку.

В театре Русской Драмы работал главным администратором Эмиль Горский. Как и многие администраторы он был далекий от искусства человек, и я решил его разыграть.

Звонит подговоренный мной человек и спрашивает:

— Скажите пожалуйста, какой сегодня идет спектакль?

Горский: — "ВАрвары"...

— Вы хотели сказать "ВарвАры"?

— Да нет, я хотел сказать "ВАрвары".

— Ничего не понимаю... что за спектакль "ВАрвары"? Есть "ВарвАры" — сестры. Ну ладно, хорошо, спасибо.

Следующий звонок:

— Скажите, сегодня идут "ВарвАры" или "Бесприданница"? И так полдня. К концу я зашел к нему в кабинет и стал свидетелем следующей беседы:

Горский, выслушав очередной звонок:

— Сегодня в театре идут "ВарвАры"... нет, дорогой товарищ, не "ВАрвары", а "ВарвАры" — спектакль о сестрах.

Мне звонит поклонник и говорит, что его собака съела (или изжевала) мою книгу.

— Я хочу вас поздравить — у вашей собаки прекрасно развито чувство юмора. Надеюсь, она еще хохочет.

Вообще-то нейтральное русское "ёб твою мать" для восточного человека — страшное оскорбление, особенно его конфетная модификация "я твою маму ебал". Мой приятель, молодой парень из Грузии рассказал такую историю:

— Со мной на работе есть один парень-американец. Он вообще-то хороший парень; мы дружим, я у него дома бывал, он у меня дома бывал. Но один раз я что-то рассердился и в сердцах говорю ему: "Я твою маму ебал". Так что ты думаешь я ответил? "Ой, — говорит, — спасибо, большое дело сделал. Ты знаешь, моя мама, она была очень красивый женщина, но сейчас ей уже за 50; она переживает, депрессия, понимаешь, а тут ты, молодой человек, заинтересовался.. Спасибо, век не забуду". Нет, ты понял?! Получается, что я, молодой парень, просто обслужил пожилой женщина... Я его обидеть хотел, а, оказывается, я ему одолжение сделал!

В одесской филармонии работал администратором Дима Козак, славившийся своим остроумием.

Приехала концертная бригада, звонят Козаку и говорят:

— Мы прибыли.

— Вы не прибыли, а сплошные убытки, — ответил им Козак,

Бакинская филармония к предстоящим концертам прислала рекламу, в которой значились артисты Какаев и Кукуй.

— Я не знаю, какие они артисты, — сказал Козак, — но фамилии у них кассовые.

Был ансамбль балалаечников с руководителем по имени Веревка. Никаких сборов этот ансамбль дать не мог. Дима получает из Москвы телеграмму: "Встречайте ансамбль Веревка".