Константин Сергеев - Лунин атакует "Тирпиц"

Через несколько секунд у командира вырвался из груди радостный крик: "Они повернули на нас. Все расчеты наши летят к черту, мы скоро будем в чертовом пекле!"

Маневр эскадры помог нам скрытно прорвать охранение, так как акустики эсминцев нас не обнаружили, им мешали собственные шумы, создаваемые механизмами и гребными винтами при большой скорости в пределах 27-30 узлов, которую они развили, чтобы удержать свое место в ордере на циркуляции на заданных углах охранения. Ведь ЛК "Тирпиц" шел со скоростью 22 узла. И мы оказались внутри охранения на угле встречи 10°, так как эскадра шла курсом 350° на перехват конвоя РQ-17, как потом выяснилось, прошедшего меридиан Норд-Кап.

После поворота эскадры она и наша лодка оказались на контркурсах, то есть шли друг другу навстречу. Из слов, донесшихся до меня, я понял, что стрельба носовыми торпедами стала невозможной — мал угол встречи и мала проекция длины цели. Вероятность накрытия торпедами цели была ничтожной. Поэтому командир был вынужден отвернуть вправо и атаковать "Тирпиц" на отходе из кормовых торпедных аппаратов.

Прислушиваясь у раструба переговорной трубы ко всему происходящему по ходу атаки, я выбрал удачный момент и скомандовал: "Уравнять давление в ТА № 8!", а через некоторое время — "Открыть переднюю крышку ТА № 8!" Все это было выполнено как раз вовремя, поскольку почти сразу же последовала команда командира "Товсь!" и затем "Пли!"

Я тут же начал выпускать торпеды рукоятками стрельбового щитка, отсчитывая по секундомеру интервалы по 4 секунды.

Все торпеды вышли из аппаратов без каких-либо отказов, о чем было доложено по переговорной трубе в ЦП и боевую рубку. Когда услышали взрывы и грохот, командир и комиссар поздравили с боевым успехом весь экипаж и в первую очередь нас, торпедистов VII отсека. А затем, узнав подробности о принятии мною решения о выпуске неисправной торпеды и мерах предосторожности, командир одобрил мои действия, похвалил за расторопность и смекалку, за самостоятельное правильное решение. 

Конечно, весь личный состав был очень рад и горд боевым успехом. С тех пор пришлось много раз рассказывать об этой атаке по радио и телевидению г. Горького (теперь — Нижний Новгород). И я всегда и везде подчеркивал, что успех в этой атаке принадлежит всему экипажу и в первую очередь нашему командиру Герою Советского Союза Николаю Александровичу Лунину — мастеру торпедных атак».

Четверг, 9 июля

00.45. Пришвартовались к пирсу № 1.

02.00. Прибыли командир, военком и начальник штаба бригады для поздравления.

02.55. Отбыли поздравлявшие и командир ПЛ с военкомом.

04.26. Команда ушла на базу.

Итак, поход закончился большим успехом, но был очень тяжелым для личного состава и, конечно, очень опасным. Побывав в бане и как следует попарившись, команда отдохнула пару суток и начала подготовку к следующему походу. Командир, военком, командиры боевых частей, подготовив отчеты, также включились в эту работу. Особое внимание было уделено минно-сбрасывающему устройству. Ранее упоминалось, что конструкция минно-сбрасывающего устройства (МСУ) вызывала у конструкторов ряд сомнений в его надежности и испытания его не были закончены до сдачи лодок военно-морскому флоту. Началась война, лодки «катюши» в количестве 6 единиц перешли на Север, воевали, ставили мины, а МСУ формально не было сдано флоту.

К этому времени (июль 1942 года) «катюшами» было совершено 12 минных постановок. Была выставлена 41 минная банка, всего 220 мин. Имели место только 3 случая возвращения лодок с позиции с невыставленной частью мин из-за неисправной работы или отказа минно-сбрасывающего устройства: 2 раза «К-1» (6 и 7 мин) и 1 раз «К-2» (7 мин). Такая относительно высокая успешность минных постановок объясняется не только довольно удачной конструкцией МСУ, но и тем, что личный состав БЧ-III «катюш» достаточно хорошо изучил ее, определил и частично устранил слабые звенья, научился хорошо регулировать весьма сложную кинематическую схему. Эта работа была проведена под руководством дивизионного минера капитан-лейтенанта Григория Барбашова. Но одно слабое место МСУ выявилось только в плавании: устройство боялось ударов лодки о грунт!

Находясь в самой нижней, килевой части корпуса лодки, МСУ очень чутко реагировало на деформации корпуса. Больших размеров комингсы минно-сбрасывающих люков, длинные рельсы и конструкции, ограничивающие перемещение мин по цистерне, даже при относительно небольших деформациях корпуса, перекашивались, исчезали зазоры между минами и ограничителями, начиналось заедание мин. Или, наоборот, возникали зазоры между нижними люками и их комингсами. Не выдерживали усилий на преодоление сил трения цепи Галля, срезались пальцы и т. д.

Для рассмотрения всех претензий к МСУ и решения вопроса о его окончательной приемке и обеспечении надежной работы в Полярное прибыл главный конструктор и строитель ПЛ XIV серии («катюш») Михаил Алексеевич Рудницкий. Во вторник, 14 июля, на «К-21» завели пластырь на нижние люки минно-балластной цистерны и лодка пошла в Пала-губу. Там обнаружилось, что по дороге пластырь сорвало и его завели вновь, после чего начали осмотр и дефектацию МСУ.

Дефектация, ремонт, регулировка и опробование МСУ длились до 4 августа включительно. Лодка вернулась из Пала-губы в Полярное 28 июля, здесь загрузили болванки мин и сбрасывали их в воду прямо у пирса. Сбрасывание болванок проводилось трижды, затем выяснилось, что болванки по весу легче боевых мин. Пришлось снова их загружать и регулировать МСУ. Минеры трудились чуть ли не круглосуточно, поскольку одновременно загружались торпеды в носовые и кормовые ТА, а также запасные торпеды.

В четверг, 16 июля, в Пала-губу пришел катер и привез артистов Московского театра эстрады, которые дали очень хороший концерт. Пятница и суббота прошли в авральной работе по подготовке лодки к походу. А в воскресенье, 19 июля, «задала концерт» фашистская авиация: 12 самолетов «Ю-88» налетели на Полярное. С этого дня налеты проходили чуть ли не ежедневно: 22 июля — налет 17 самолетов, 23 июля— 3 самолетов, 24 июля — 8 самолетов. Самый крупный налет был в четверг, 5 августа, — 23 самолета «Ю-88», «Ме-109» и «Ме-110» Были разрушены в старой части города здания разведотдела и почты, где погибли, среди других жертв, три человека из группы прибывших артистов. Была повреждена школа в новой части города. Бомбы упали на стадион рядом со штабом флота, разрушили два деревянных дома рядом с тем, где жил начсостав, и в других местах. В разведотделе погиб друг Василия Терехова, его однокашник по Училищу[24] тезка — Василий Токарев, которому оторвало взрывом обе ноги. Он задержался в здании по тревоге, был изуродован и умер.