Морис Менлельсон - Марк Твен

Твэн уже вполне обосновался в Гартфорде. У Клеменсов часто бывали приемы. Время от времени приезжали в гости даже бостонские писатели Хоуэлс и Олдрич. Для них Твэн в некоторых отношениях оставался еще чуждым и не совсем понятным, как и многое в Америке семидесятых годов. Хоуэлс и Олдрич пользовались несравненно более высокой репутацией в писательских кругах, нежели Твэн, и были не менее плодовиты, чем он, но вот разбогател гартфордский юморист гораздо быстрее Хоуэлса и Олдрича. И Твэн откровенно убеждал своих дпузей, что нужно писать такие книги, распространением которых мог бы заняться делец типа Блиса. При помощи рекламы и целой армии агентов он задолго до выхода книги из печати соберет большую подписку, обеспечивающую богатство вместо обычных жалких литературных гонораров.

Хоуэлс и Олдрич обсудили предложение их счастливого коллеги. Богатство — да, ради денег стоило написать специальную книгу для Блиса!

«ТОМ СОЙЕР» И «ГЕК ФИНН»

Лето 1874 года Клеменсы снова провели на ферме сестры Оливии. Твэну построили для работы специальную, остекленную со всех сторон, беседку. Там было тихо, открывался превосходный вид на долину, и Твэн чувствовал себя хорошо вдалеке от людей. С утра, примерно до пяти часов дня, он работал в своей беседке, а вечером читал родным написанное.

Работая над очередной книгой, Твэн попутно сочинял рассказы, юмористические сценки. Такие вещи писались обычно в один присест — ведь никто не вздумает, рассказывая анекдот, отложить его продолжение на завтра. Так были созданы пародийные описания путешествий, например поездки на Ниагару, шутки с дикими преувеличениями в «западном» стиле. В рассказе «Журнализм в Тенесси» говорится о владельце и редакторе маленькой провинциальной газетки, который был занят не столько литературным трудом, сколько перестрелкой со своими оклеветанными читателями и конкурентами. Одному сотруднику отстреливают ухо, посетителя смертельно ранят. Рассказ этот — такая явная пародия, столь непринужденная выдумка, что заставляет читателя весело и заразительно смеяться. Твэн написал также много бытовых юмористических рассказов — о часах, испорченных часовщиком, о продавце громоотводов, о сборщике податей.

Большинство рассказов Твэна этого периода отличается беззаботным оптимизмом, грубоватой веселостью.

Свойственный им искрящийся юмор, оттеняющий человеческие слабости, глупость и неловкость, проникнут любовью к людям, верой в человека.

Истоки жизнеутверждающего начала твэновского юмора становятся понятными, если учесть особенности развития американского капитализма в относительно ранний период.

В своей работе «Заработная плата, цена и прибыль» Маркс писал: «В колониальных странах закон предложения и спроса благоприятствует рабочему. Отсюда сравнительно высокий уровень заработной платы в Соединенных Штатах. Капитал может здесь напрягать все свои усилия, но он не может воспрепятствовать тому, что рынок труда постоянно пустеет вследствие постоянного превращения наемных рабочих в независимых, ведущих самостоятельное хозяйство крестьян».

Колонизация окраин, подчеркивал Ленин, задерживает «развитие капитализма вглубь в старой, издавна заселенной, территории… Разрешение свойственных капитализму и порождаемых им противоречий временно отсрочивается вследствие того, что капитализм легко может развиваться вширь»[3].

Движение на Запад, мощная колонизация послужили созданию на огромных пространствах фермерской демократии, а также были источником самых широких иллюзий. Твэн впитал в себя демократические представления фермеров, смелых и безденежных искателей минералов, мелких предпринимателей. Он разделял с ними их иллюзии — о неизбежно грядущей сытой, богатой жизни, о безоблачном демократическом будущем Америки — страны равных возможностей для всех, страны, у которой свой путь, отличный от пути старой Европы.

Уже в 1862 году, в разгар гражданской войны, был принят закон о наделах, за который вели долгую борьбу американские мелкобуржуазные реформисты. Этот закон позволил предоставить безвозмездно часть государственных земель местным жителям и пришлым людям.

Длительный период относительной свободы, чувство безграничных просторов никем не занятых земель в сказочно богатой стране, борьба человека с природой создали своеобразные прямолинейные характеры. Примитивная честность и грубоватость нравов были характерны для жителей Запада.

Все, что есть обаятельного в «Простаках», «Закаленных» и ранних рассказах Твэна, а типы простаков у него проходят через все творчество, до конца своей деятельности Твэн не расставался с этими образами, — все это связано с «западным» мироощущением. Недаром в европеизированных штатах Востока Твэна воспринимали как явление экзотическое. И Твэн часто сознательно эпатировал этот ханжески добродетельный Восток. Мерзостей и на Западе было достаточно, но там по крайней ме|ре вещи называли своими именами.

Нельзя переоценить связь мировоззрения Твэна с особенностями развития Америки. Относительная свобода пространств в Америке, где, по выражению Ленина, осуществлялась замечательно широкая колонизация, поставленная на демократически-капиталистические рельсы, долгое время служила источником иллюзорных надежд на счастье людей в условиях капитализма. Впоследствии эти иллюзии начали эксплоатировать сознательно, создавая лживую «американскую романтику», литературу «красной крови».

Однажды старая веселая негритянка с трагической простотой рассказала Твэну историю своей жизни. Вся ее семья — муж и семеро детей — была распродана разным хозяевам. Из всей семьи она нашла только одного сына. Твэн записал рассказ негритянки, и он был напечатан в журнале «Атлантик». Рассказ был заслуженно оценен очень высоко.

Факсимиле первой страницы пьесы М. Твэна о Томе Сойере.

Узнав о том, что книга «Позолоченный век» инсценирована одним актером, Твэн решил сам принять участие в составлении пьесы по мотивам книги. Героем стал Селлерс. Получилась пьеса о милом, неисправимом мечтателе. Сатирические стороны «Позолоченного века» в инсценировке выпали.

Твэн не впервые пробовал свои силы в драматургии. Еще раньше он задумал написать пьесу о детстве на Миссисипи, о деревенских непоседливых мальчуганах, о девственной природе, о простых, бесхитростных людях Миссури. В последнее время Твэна все сильнее тянуло к воспоминаниям детства. В мыслях, в своем творчестве, он как бы снова проходил свой жизненный путь, но в обратном направлении — от путешествия на «Квэйкер-Сити» к Неваде, от Невады к Миссисипи. Издатель, друзья, критики не раз говорили, что успех книг Твэна зиждется на использовании богатейшего малоизвестного материала о жизни Запада, накопленного им за годы молодости. Тем больше было оснований возвращаться мыслью к прошлому.