Жозеф Кессель - Армия теней

Сегодня за мной ходят два человека. Старый господин с орденской ленточкой в петлице и другой, притворяющийся продавцом билетов Национальной лотереи. Пришло время мне исчезнуть. Очевидно, я слишком много разъезжал.

Очень неприятная ситуация. Женщина, в доме которой я прячусь, страшно напугана. Сотрудничающий с нами священник попросил ее спрятать меня. Она сделала это из чувства долга, и потому что священник долгие годы был ее духовником. Но я чувствую, что она в состоянии постоянного мучения. Стоит раздаться звонку или стуку в дверь, у нее замирает дыхание, а я ведь не могу оставаться без связей.

Я подумывал попробовать изменить внешность. Но глаза мои слишком близко посажены, а нос ни с чьим не спутаешь. Борода на моем лице смотрится ненатурально, а кроме того, полиция в наши дни очень подозрительно относится ко всем бородатым. Я не рожден, чтобы быть актером. У нас был товарищ, который легко делал из себя горбуна и выглядел так жалостно, что немцы часто уступали ему место в метро. Он садился очень осторожно, потому что в своем горбу переносил много интересных вещей.

Срочное задание заставляет меня отправиться в дорогу. Что за облегчение для женщины, приютившей меня!

В тот же день, когда я покинул мадам С., в ее квартиру нагрянула полиция. Обыск не дал результатов, но они все равно увезли мадам С.

Я уехал, чтобы закончить ряд схем, которые готовил уже долго. Ими очень интересуется Лондон. Я поехал к фермеру, который живет недалеко от моей цели. Он предоставляет мне всю информацию. Чтобы меня никто не заметил в этом очень тщательно охраняемом районе, врач из ближайшего города на машине привозит меня к опушке, откуда я пешком под защитой кустов добираюсь до фермы. В этот раз у доктора не хватило бензина, и он смог довезти меня до тропинки и сразу там оставил. На входе тропинки (только вечер был великолепен) прогуливался немецкий солдат. Он не видел, как я вышел из машины, но видел, как она подъехала и уехала.

Я обедал с моим фермером и показывал ему мои схемы. Едва я засунул их назад в карман, как солдат, которого я видел на тропинке, вошел и знаком приказал мне следовать за ним. Дорога была отрезана. На мгновение я подумал было прыгнуть ему на спину, выцарапать глаза и убить его. Но я боялся подвести фермера под расстрел. По той же причине я не решился избавиться от схем. Солдат привел меня на военный пост к дежурному офицеру и изложил ему мое дело. Этот лейтенант был смуглым и темноволосым, и, хорошо помню, его лицо дало мне надежду. Я предпочитаю темноволосых немцев блондинам.

— Что вы делаете на ферме? — спросил меня лейтенант. У меня было время, чтобы заранее подготовить ответ. Я сказал, что я агент страховой сельскохозяйственной компании.

— Какой страховой компании?

— Цюрихской, — ответил я. Я сказал так не случайно. Я не знаю, какой импульс подсказал мне, что если какое-то название и могло бы заинтересовать офицера, то именно это. Оказалось, что он хорошо знал Цюрих, как и я. Мы поговорили об его парках, музеях и театрах и вообще о Швейцарии, и немец отпустил меня без обыска.

Схемы, которые я подготовил, мне следовало передать в большом деловом офисе в Париже на Авеню дель Опера. Два дня спустя, путешествуя только местными поездами, я появился там. Как только я протянул руку к звонку, как дверь открылась сама собой. Чья-то рука мягко схватила меня за запястье и втянула вовнутрь. Я столкнулся с немецкими полицейскими. С утра офис стал ловушкой.

— Кто вы? Зачем вы сюда пришли?

Я придумал объяснение, связанное с обычными коммерческими делами.

— Ваши документы?

Я показал самые новые, изготовленные после того, как за мной начали следить те два старика. Один из полицейских подошел к телефону и стал говорить со штаб-квартирой Гестапо. Я понимаю немецкий и смог понять суть беседы. На другом конце провода полицейского попросили прочесть список имен. Я услышал имя, которым пользовался всего десять дней назад. Полицейский вернулся ко мне, вернул мне бумаги и вытолкнул за дверь. Я старался идти как можно медленнее. В помещении консьержа мне показалось, что я увидел человека в очках. Я спокойно вышел и пошел по улице, останавливаясь у витрин магазинов. В нескольких шагах от меня двигался человек в очках. Потом я дошел до булочной, в которой, как я знал, было два выхода. Таким путем я выиграл несколько минут. Я увидел пожарное депо, где нашел нескольких благожелательно настроенных людей. Они спрятали меня в пожарной машине и привезли на ней к торговцу подержанной мебелью на левом берегу, одному из лучших наших агентов. Я передал ему схемы и наследующий день покинул Париж, толкая перед собой тачку, полную старых стульев.

Три раза подряд я успешно избежал самого худшего. Что за необычайная комбинация невероятностей! Верующий назвал бы это чудом. Игрок в «баккара» сказал бы, что это хорошая рука.

Подобрал укрытие в маленькой деревушке в доме у мясника — подпольного забойщика скота. Каждый день кто-то приносит ему свинью, теленка или барашка, из которого он выпускает кровь, убивает и режет. Его защищает все население, которое он кормит дешевым мясом. Этот человек — святой черного рынка. Он не берет с людей больше, чем нужно ему на жизнь. Обманывать немцев и Виши — самое лучшее развлечение для него. Он прячет и кормит меня за смешную плату. Он дает мне лучшую вырезку. Я объедаюсь мясом, вот так чудо. Подпольный мясник прячет еще одного бывшего министра, которого вскоре отправят в Лондон. Мы вместе играем в шары. Погода чудесная, горный воздух бодрит, и дни пролетают быстро.

Когда кто-то, как мы, меняет одно случайное убежище на другое, по милости сообщников, по доброй воле или из-за преследования, приходится посещать самые необычные места. Способность удивляться притупляется. Но мое новое убежище полностью оживило мое умение удивляться.

Это маленький особняк восемнадцатого века, с окнами, дверьми, обоями, картинами и мебелью того времени. Вокруг него посажены тихие деревья, а перед фасадом разместился пруд с цветущими водяными лилиями. Тропы поросли мхом, и кажется, что все уснуло за этими обваливающимися стенами, окружающими парк.

Особняк принадлежит двум старым дамам, сестрам, которые никогда не были замужем. Здесь они живут более трех четвертей века. У них был брат, которого они обожали. Он погиб на войне в 1914 году. Их друзья постепенно умерли, и теперь они никого не знают. Поместье находится далеко от дорог, и они никогда не видели немцев. Их пища, состоящая из овощей и молочных продуктов, не изменилась и по-прежнему поставляется им старым фермером.