Яков Свет - Колумб

Нет худа без добра. Бартоломеу Диаш развеял надежды на короля Жуана II, но открытие этого мореплавателя повысило акции Колумба при дворе Изабеллы и Фердинанда.

Для королевской четы новообретенная оконечность Африки была мысом Недоброй Надежды. Стало ясно: восточный путь в Индию будет португальским, западный же путь пока оставался открытым для их высочеств.

Маленькая, но героическая Гранада все еще сопротивлялась крестоносному войску Изабеллы и Фердинанда. Им было не до Колумбовых планов.

Но с 1489 года стремительный спуск сменяется подъемом. Очень медленным, с неожиданными срывами, но все же подъемом, и это восхождение будут все больше и больше облегчать новые и влиятельные союзники упорного генуэзца.

АНДАЛУЗСКИЕ СКИТАНИЯ

Cosas de España — самые высокие покровители могли в той стране действовать на благо подопечной особы, лишь поспешая медленно, но, как известно, и капля камень долбит…

В 1489 год Колумб вступил при обстоятельствах весьма неутешительных. Вальядолид — там зимовала королевская чета — хранил гробовое молчание. С Португалией все было кончено, Бартоломе Колумб получил отказ от английского короля Генриха VII. Братья решили предложить свои услуги французской короне. То ли в 1489, то ли в 1490 году Бартоломе направился во Францию и там вел переговоры с Анной де Боже, дочерью покойного короля Людовика XI и старшей сестрой малолетнего монарха Карла VIII.

Сам Колумб не раз порывался уехать во Францию и дважды — в 1489 и 1491 годах — едва не осуществил это намерение.

В 1489 году он остался в Кастилии, потому что неожиданно здесь наметились новые возможности.

«Находясь в ту пору в Севилье, — пишет Фернандо Колон, — и не встретив у их высочеств большей решимости, чем прежде, Адмирал сообщил о своем замысле герцогу Мединасидонии… (58, 69).

Можно не сомневаться, что, обратись Колумб к Мединасидонии лет на семнадцать раньше, он имел бы куда большие шансы на успех. Тогда, в годы короля Энрике IV, дон Энрике де Гусман, второй герцог Мединасидония, был гораздо сильнее своего сюзерена и в своих андалузских владениях вел себя как истинный самодержец. Да и в его сокровищницу поступало раза в три больше доходов, чем в королевскую казну.

Королева Изабелла основательно обузила его земли и раз навсегда внушила ему, что в Кастилии может быть лишь один монарх. И тем не менее дон Энрике де Гусман все еще владел устьем Гвадалквивира и огромными территориями в междуречье Одьеля и Рио-Тинто.

В «Заливе Кобыл», водном пространстве между Гибралтарской скалой (эту скалу несколько лет назад у герцога отобрала Изабелла) и Канарскими островами, дон Энрике держал свой флот, и его корабли водили опытные капитаны из Палоса, Уэльвы и Сан-Лукара-де-Баррамеды.

Точно никто не подсчитывал доходы дона Энрике, но они даже после крутых мероприятий королевы Изабеллы достигали 15–20 миллионов мараведи в год. Недаром Лас Касас писал: «В те времена не было в Испании владыки богаче дона Энрике».

Разумеется, у королевы в 1489 году было больше доходных статей, чем у герцога Мединасидонии, но герцогу не приходилось нести расходы на прокормление армии чиновников и на боевые операции в Гранаде. Наличных денег в звонкой монете у него было больше, чем у ее высочества, и у него она заняла в 1493 году пять миллионов мараведи, снаряжая вторую флотилию Колумба.

Дон Энрике де Гусман легко и свободно мог истратить два-три миллиона мараведи на экспедицию Колумба.

О замыслах генуэзского гостя он узнал давно — летом 1487 года герцог встречался с Колумбом в королевском лагере под Малагой. Вполне вероятно, что Колумбу помогали генуэзские купцы и банкиры — они вхожи были в дом Гусманов, и мы вскоре убедимся, что им открыты были не только приемные андалузских магнатов.

В январе и феврале 1489 года Мединасидония не раз встречался с Колумбом, но в конце концов герцог решил с этим предприятием не связываться.

Лас Касас полагал, что либо Мединасидония не поверил Колумбу, либо не оценил величия его замысла, либо не счел возможным посылать в дальние моря экспедицию, пока шла война в Гранаде.

Но была и четвертая причина: боязнь вызвать неудовольствие королевы. Изабелла смотрела сквозь пальцы на вояжи мединасидониевских кораблей в «Заливе Кобыл», но трассы Колумба выходили за пределы этой акватории, и с его плаванием связаны были далеко идущие следствия.

Потерпев неудачу у герцога Мединасидонии, Колумб обратился к другому андалузскому магнату, герцогу Мадинасели.

Дон Луис де ла Серда, пятый граф и второй герцог Мединасели, был «беднее» Мединасидонии. Годовой его доход не превышал десяти-двенадцати миллионов мараведи. Но зато в сравнении с ним и Гусманы, и сама королева Изабелла были людьми худородными.

Де ла Серды вели свой род от старшего сына короля Альфонса Мудрого (1252–1282). Сын этот умер раньше отца, и его потомков оттеснили от престола, а лет восемьдесят спустя корону Кастилии захватил бастард Энрике II Трастмарский, пращур Изабеллы. По традиции всякий раз, когда в Испании короновался новый король, представитель дома де ла Серда заявлял протест «узурпатору».

У герцогов Мединасели также были свои гавани и суда. Им принадлежала гавань Пуэрто-де-Санта-Мария, соседка Кадиса, одного из лучших портов Кастилии.

В этой гавани и велись переговоры между герцогом и Колумбом. В 1493 году герцог писал кардиналу Педро Гонсалесу де Мендосе, что хотел отправить Колумба в путь на трех-четырех кораблях, но затем раздумал, опасаясь прогневить королеву (95, II, 20–21).

Лас Касас сообщал, что герцог готов был истратить 3–4 тысячи дукатов на три корабля и годовой запас провианта, но на это не отважился, не имея дозволения Изабеллы. Королева не желала, чтобы ее чересчур знатные вассалы пожинали плоды Колумбовых замыслов, и отозвала автора проекта ко двору. Вероятно, переговоры герцога Мединасели с Колумбом происходили в марте — апреле 1489 года. В мае Колумб получил приказ явиться ко двору. 12 мая 1489 года Изабелла предписала всем местным властям Андалузии предоставить бесплатный приют Христофору Колумбу на пути его следования в Кордову, где пребывал королевский двор (95, II, 6).

Покинув Пуэрто-де-Санта-Марию, Колумб отправился в дорогу.

Он не подозревал, что путь вверх растянется на три года. Гранада снова спутала все расчеты. В конце 1489 и в 1490 годах она оказала яростное сопротивление войскам Изабеллы и Фердинанда, и только к лету 1491 года им удалось стянуть петлю вокруг героического города. И тогда королевская чета решила заложить у стен Гранады большой военный лагерь и взять город измором.

За восемьдесят дней лагерь был сооружен, на него ушли мили полотна, сукна и шелка. Этому боевому стану присвоено было название Санта-Фе, ставки Святой Веры.