А Киселев - Полководцы и военачальники Великой Отечественной-2

- Хорошо, что без жертв обошлось, - раздраженно сказал Громадин по телефону командиру корпуса Журавлеву. - А где гарантия на будущее? Мы не можем стрелять по своим, даже если они сами виноваты в этом! Нужно научиться отличать свои самолеты от вражеских.

Положив трубку и несколько успокоившись, Громадин устыдился: ведь не Журавлев, а он, командующий зоной ПВО, главным образом повинен в случившемся. Ему прежде всего нужно было обеспечить надежное определение службой ВНОС своих и вражеских самолетов. Обдумывая, как это сделать, Михаил Степанович не сразу взял трубку зазвонившего телефона.

- Если вы не можете, к телефону должен подойти дежурный, - резко сказал Тюленев. - Вас вызовут для доклада о ночном эпизоде. Когда конкретно, вам скажут. Подготовьтесь обстоятельно.

Днем Громадина вызвали в Кремль, к Сталину. Сталин задавал вопросы ровным и спокойным голосом, касался деталей, внимательно выслушивал ответы. В заключение он предложил разобрать происшедший случай с командирами всех степеней и принять меры к тому, чтобы подобное больше не повторилось. Когда Громадин все же нашел возможность сказать о своей личной ответственности, Сталин пристально посмотрел на него и ответил:

- Будем считать это учебной тревогой противовоздушной обороны. - И, помедлив, добавил: - На этот раз, конечно.

На следующий же день Громадин провел инструктивное совещание с командным составом 1-го корпуса ПВО. Через несколько дней им была подписана специальная инструкция постам ВНОС о том, как своевременно обнаруживать самолеты противника, как определять курс, количество и типы вражеских и своих самолетов. Инструкция предлагала сообщать эти данные на главный пост ВНОС, частям истребительной авиации, зенитной артиллерии и соседним районам ПВО.

Были приняты меры и по линии Наркомата обороны СССР: установлен строгий режим полетов над Москвой, для частей ВВС определены воздушные коридоры в зоне, охраняемой столичной ПВО. Громадин связался с командованием ВВС и попросил выделить для ПВО специалистов но опознаванию самолетов. Вопрос был согласован в Генеральном штабе, и в войска ПВО были направлены 150 работников ЦАГИ для обучения воинов различных родов войск безошибочному опознаванию самолетов в воздухе.

Принятые меры оказались весьма своевременными. Первые разведывательные полеты вражеской авиации в пределах Московской зоны ПВО были зафиксированы постами ВНОС уже 1 июля 1941 года: в 17 часов 59 минут "Юнкерс-88" появился над Вязьмой. На следующий день Громадину доложили о разведывательном полете самолета противника над железнодорожным узлом Ржев. Еще через день фашистский самолет-разведчик достиг западных границ столицы. А всего за три недели, с 1 по 21 июля, посты ВНОС зафиксировали около сотни пролетов самолетов противника в границах Московской зоны ПВО. Было ясно, что вражеское командование разведывает паши железнодорожные перевозки, расположение аэродромов, военно-промышленных и других объектов и, конечно же, саму систему ПВО Москвы.

Как стало известно после войны, главное командование гитлеровских ВВС (ОКЛ) в соответствии с установками главарей "третьего рейха" сосредоточило почти все силы "бомбардировочной авиации дальнего действия для удара по важнейшему политическому, хозяйственному и культурному центру Советского Союза - Москве, имея в виду подготовить этот город к последующему решительному штурму". 14 июля 1941 года Гитлером была сформулирована цель воздушной операции по уничтожению советской столицы; ее смысл состоял в том, чтобы "нанести удар по центру большевистского сопротивления и воспрепятствовать организованной эвакуации правительственного аппарата". Спустя пять дней в директиве No 33 от 19 июля "О дальнейшем ведении войны на Востоке" Гитлер потребовал "быстрее начать силами 2-го воздушного флота, усиленного бомбардировочной авиацией с запада, воздушные налеты на Москву".

Конечно, в то время Громадин не знал об этих секретных гитлеровских приказах. Но главное было ясно: враг намерен подвергнуть Москву и Московский промышленный район систематическим массированным бомбардировкам.

Как-то в разговоре со Щербаковым Громадин посетовал на нехватку аэростатов, отсутствие кадров для укрепления постов ВНОС, медленный ход работ на строительстве объектов. Щербаков обещал помощь городской партийной организации.

Михаил Степанович встретился с секретарями и другими ответственными работниками МГК. Помощь оказалась весьма существенной. По указанию МГК тысячи трудящихся столицы были направлены на строительство и оборудование аэродромов и взлетно-посадочных полос, 600 коммунистов-москвичей посланы на укрепление партийных организаций постов ВНОС, рабочие завода "Каучук" и фабрики "Красная Роза" досрочно выполнили заказ по производству аэростатов заграждения.

В начале июля Громадина вызвал начальник Главного управления ПВО Красной Армии генерал-полковник артиллерии Н. Н. Воронов и приказал подготовить для Государственного Комитета Обороны соображения по дальнейшему укреплению ПВО столицы.

- Учтите, Москва должна быть защищена самым надежным образом, закончил разговор Воронов.

Возвратившись к себе, Громадин пригласил командира 1-го корпуса Журавлева и других ответственных работников ПВО столицы. Сразу же приступили к расчетам. Их вели весьма скрупулезно, определяя каждую батарею, необходимую на том или ином направлении. Были учтены данные о средствах ПВО зарубежных столиц. Более суток не покидали кабинет генералы и их помощники. Наконец все расчеты были обоснованы, завершены и сведены в стройный документ. Его положения легли в основу постановления ГКО от 9 июля 1941 года "О противовоздушной обороне г. Москвы".

Громадин имел все основания быть довольным. В постановлении была намечена и сразу же стала претворяться в жизнь широкая программа увеличения сил и средств ПВО столицы. К концу июля в составе войск ПВО, непосредственно прикрывавших Москву, имелось 1044 зенитных орудия, 336 счетверенных зенитных пулеметов, 602 самолета-истребителя, 612 прожекторных станций, 124 поста аэростатов заграждения и 702 поста ВНОС. В каждом районе Москвы были созданы батальоны МПВО. Все это, вместе взятое, по тому времени составляло внушительную силу, способную надежно защитить столицу от воздушного нападения. Задача теперь состояла в том, чтобы умело, наиболее эффективно использовать эту силу, обеспечить тесное взаимодействие истребительной авиации и зенитной артиллерии, максимально учесть их боевые возможности.

Глубина столичной ПВО благодаря продуманному эшелонированию сил и средств составила 200-250 километров, что позволяло встречать противника на дальних подступах к Москве.