Людмила Жукова - Лодыгин

В науке об электричестве человеческий гений достиг немалых успехов, и все же Лодыгину приходится то и дело, изучая новую науку, наталкиваться на неизвестное.

«Первая половина XIX века была особенно богата результатами изучения электрического тока: была открыта электрическая дуга (Петров), — пишет известный советский электротехник М. Шателен в книге «Русские электротехники», — были открыты явления термоэлектрические, был найден закон тепловых действий тока (закон Джоуля — Ленца), были определены законы химического действия тока (законы Фарадея), были установлены законы Ома и Кирхгофа, внесшие большую ясность в, понимание явлений тока, были обнаружены свойства тока намагничивать железо и действовать на магниты, были найдены законы взаимодействия токов между собой и тока с магнитами, были открыты законы электромагнитной индукции и т. д. В этот же период особенно развились работы по приложению математики к изучению физических явлений».

…Шли и попытки применить ток для различных практических целей, прежде всего для освещения и затем для нагревания, для разложения сложных химических тел, для покрытия металлами и получения металлических оттисков (гальванопластика академика Якоби), для целей связи (Шиллинг, Якоби), для двигателей (Ленц, Якоби) и т. п.

Примитивный вольтов столб постепенно был заменен более совершенными гальваническими элементами и термоэлектрическими батареями, а затем динамо-машиной. Кроме постоянного тока, который давали гальванические элементы, появился другого вида ток — переменный, получавшийся от электромагнитных генераторов, а позже и ток трехфазный (Доливо-Добровольский), являющийся комбинацией трех переменных токов.

Но чтобы научиться чудесную силу электрического тока сделать чудодейственной, нужны были генераторы и электродвигатели. Над изобретением их еще в 30—40-е годы XIX века думали многие изобретатели, и среди них — русские. Академик Б. С. Якоби построил первый электродвигатель, который, получая ток от гальванической батареи, смог запустить на электроэнергии лодку по Неве против течения и с относительно большой скоростью (1838 г.).

Якоби и Ленц — академики Российской академии наук — первыми в мире установили принцип «обратимости машин», то есть способности их работать в качестве как генераторов, так и электродвигателей.

Что же такое само электричество? На этот вопрос не мог тогда ответить ни один ученый даже приблизительно.

Еще через десять лет, в 80-е годы, журнал «Электричество» опубликовал любопытную заметку именно с таким названием: «Что такое электричество?»

«Какие шаткие понятия еще до сих пор существуют о самой сущности электричества, даже среди ученых, приводим следующее, не лишенное интереса письмо г. Гордона:

«Милостивый Государь! В последнем выпуске издаваемого Вами журнала г. Джонстон приписывает мне гораздо более знаний до части электричества, чем я имею на самом деле и надеюсь иметь их когда-либо.

Если бы я знал, какому направлению следует ток, я бы не имел надобности ставить вопрос: «Что такое электричество?» Но я не знаю даже, имеет ли ток направление вообще?»

Вот вкратце те знания, тот опыт, которыми располагало человечество в науке об электричестве и применении его в жизни в 60—70-е годы XIX века, когда семнадцатилетний Александр Лодыгин, задумав построить свой геликоптер, решительно выбрал для него электрический двигатель, отвернувшись от привычного для той поры парового и только что появившегося двигателя внутреннего сгорания. Почему? Достаточно сравнить, как мог сравнить тогда Александр Лодыгин оба двигателя, чтоб это понять: КПД парового в 60-е годы XIX века был намного меньше электрического. Паровой был тяжелее электрического. Двигатель Ленуара, изобретенный в 1860 году на смеси воздуха и светильного газа с зажиганием or постороннего источника, казался рискованным: регулировался вручную. КПД около пяти процентов. К тому же выбрасывает в воздух продукты сгорания.

— Будущее — за электричеством! — это убеждение Лодыгин-изобретатель пронесет через всю свою долгую жизнь.

И кто знает, не открой человечество тогда, в конце XIX века, богатые и на первых порах дешевые залежи нефти, которые дали такие же богатые и дешевые бензиновые реки, смог ли бы одержать верх в соревновании с электрическим двигатель внутреннего сгорания.

И понеслась бы наша цивилизация в завтра… на электромобилях, электросамолетах, электровертолетах…

Война с Пруссией заставила Францию обратиться к изобретателям мира с просьбой о технической помощи. Франция, которая во многих областях техники — воздухоплавании, фото, а позже — в авиации и кино — была пионером, более других верила изобретателям.

Дело не терпело отлагательств. Прусская армия, перешедшая границу Франции 19 июля. 1870 года, разгромила армию Наполеона III под Седаном, захватив самого императора в плен. Уже в сентябре пруссаки окружили Париж. 20 сентября из осажденной столицы еще удалось выехать почтовому курьеру, а на следующий день Управление почт объявило: «Теперь разве что мышь сможет пробраться через кольцо прусских войск». Но из Парижа через кольцо блокады прорывалось нечто гораздо большее, чем мышь, — воздушные шары.

Первым победно летит над головами противника заслуженный аэростат «Нептун» — до этого Надар, забывший на время о борьбе с баллономанией, вел с него, привязанного, наблюдения за противником с одной из площадей Парижа.

Повеселевшие парижане готовят целую серию таких шаров, набирают и подготавливают самых отчаянных пилотов — преимущественно из моряков.

На одном из шаров улетел из Парижа молодой адвокат Леон Гамбетта, который должен был с провозглашением республики организовать в городе Туре революционное правительство Франции.

Шар, на котором летит Гамбетта со своим секретарем, из-за какой-то оплошности пилота скоро снизился и сел в районе, занятом противником. Но балласт, выкинутый за борт, выручил будущего военного министра революционного правительства Франции. Шар поднимается, но идет на малой высоте, вновь попадая под обстрел. Гамбетта ранен в руку. Расходуя последний балласт, воздухоплаватели летят дальше и снова падают под вражеские пули. Балласта больше нет… Аэростат тихо плывет над лесом, снижается и наконец, цепляется якорем за вершину дуба. К счастью, пруссаки теперь далеко, внизу — не занятая врагом территория. Крестьяне помогают пассажирам спуститься с дуба, и Гамбетта поспешает в Тур, где его ждут другие члены нового правительства.

Шар устарел! Нужны другие аппараты. Надар, да и все седовласые французские академики, собранные в особой экспертной комиссии, устали от рассмотрения проектов воздухоплавательных машин, которые шлют во Францию изобретатели со всех концов света.