Олег Терентьев - Владимир Высоцкий: Эпизоды творческой судьбы

Сейчас говорят: вот если бы мы его взяли, то он не попал бы к Любимову и не стал бы тем, кем он стал. Ну хорошо. А если бы не встретился с Театром на Таганке? Если бы Таганка, возникшая тоже лишь по счастливому стечению обстоятельств, не появилась,— что тогда? Но... до нее — до Таганки оставалось еще почти два с половиной года безработицы, скитаний по киностудиям с униженным согласием играть любые мелкие роли, какие-то кошмарные изнурительные гастроли на периферии (и это все — имея жену и маленького ребенка).

Трудная была у него тогда жизнь. И помочь ему было необходимо. Позже Любимов поверил Высоцкому и получил великолепного актера. «Современник» же свой шанс упустил». (9)

«Когда в мае 1962 года Володя Высоцкий вновь вернулся к нам в Театр Пушкина, он начал репетировать в нескольких спектаклях. Я хорошо помню, что у него была маленькая роль в спектакле «Романьола». Там есть сцена на выставке, где немецкий атташе и японский консул совершают проход по вернисажу. Они останавливаются возле скульптуры женщины, сделанной в авангардистской манере, и японский консул вроде бы не может понять, что это — женщина. Затем следует какое-то узнавание, и он изображает это без слов, но очень смешно. Такой вот коротенький эпизод. Роль немецкого атташе репетировал Леонид Броневой, а японского консула — Володя.

Но этот спектакль репетировали долго. Его премьера состоялась только в следующем сезоне — 31 декабря 1962 года. К тому времени Володи в театре уже не было». (10)

«Нашей совместной работой с Володей Высоцким был спектакль «Поднятая целина» в Театре имени Пушкина. Постановщиком его был Б. И. Равенских, а я — режиссером. Работа шла долго. Спектакль вышел в 1964 году, но репетировали мы его два с половиной года.

Мы совершенствовали инсценировку во время репетиций с актерами, а зачастую просто брали роман и «шли по Шолохову» — играли тот или иной эпизод так, как он написан у автора. Вот один из таких эпизодов: Давыдов приезжает в Гремячий Лог в сопровождении секретаря райкома партии, и тот отдает ему свой наган: на, мол, на всякий случай — враги кругом. Как играть секретаря райкома тех лет? Какой он в нашем представлении? Ну, естественно, по стереотипу: серьезный, даже хмурый, устремленный и очень «правильный» — одним словом, человек-схема.

На эту роль безуспешно пробовались несколько актеров, а к тому времени в театр вернулся «прощенный за грехи» Володя Высоцкий, и Равенских назначил его. Володя перечитал роман, выучил небольшой текст своей роли...

...И вот в широченной степи без конца и края (великолепная сценография Е. К. Коваленко) появлялся человек. Он быстро шел, почти бежал на зрительный зал и вдруг, остановившись, широко раскинув руки, вдыхал свежий ветер донской степи, потом, сорвав с головы кубанку, швырял ее в траву и громко кричал, охваченный каким-то порывом. Подходил Давыдов, и секретарь райкома — а это был он — несколько смущенно посмеиваясь, начинал с ним свой разговор. Это было не просто начало сцены, но и экспозиция характера, и кусочек биографии человека. А главное, такое решение очень сливалось с актерской и человеческой сутью Высоцкого. Он делал эту роль сочно, органично и с явным удовольствием.

Но по мере наших репетиций спектакль разрастался и по времени не укладывался в допустимые пределы. Благоразумие требовало поступиться побочными линиями во имя целого. К тому же в романе роль секретаря райкома не имела развития, и это лишало возможности выстроить ее и в спектакле. Пришлось от нее отказаться.

Вот так и не состоялась встреча зрителей с Высоцким в этой, может быть, первой его актерской удаче». (21)

«Володя вернулся к некоторым эпизодам в спектаклях, сыгранных им ранее. Например, он продолжал играть роль Лешего в спектакле «Аленький цветочек» [11].

Основным атрибутом этой роли была старая хламида, которую, по-моему, с 50-х годов и поныне так и не сменили,— только периодически пришивали к ней «грибы» и «мох», обрывавшийся в процессе игры. Актер надевал лапти, исподнее белье типа солдатского, а поверх — эту самую хламиду. Играть в ней было сущим наказанием: жарко, душно. А Володе она к тому же была велика — размеров на пять больше. Но он героически в ней кувыркался.

Он хорошо играл: если Торстенсен играл очень академично, то Володя, наоборот — здорово двигался. И когда он появлялся на сцене, то в зале был полный восторг.

А еще в этом спектакле есть два малюсеньких эпизода, где заняты Работники, которые в начале выносят сундук, когда купец уезжает, а по его возвращении — в конце спектакля — вносят сундук на сцену. Через роль Работников проходят почти все молодые актеры. Не избежал этого и Володя до того, пока ему дали большую роль Лешего. Но и позже — в 62-м,— когда у него не хватало часов до нормы (а у актеров тоже есть месячная «норма выработки»), он иногда и в этих эпизодах выходил на сцену». (10)

Финн К. Дневник женщины. Роль Журина [12], премьера состоялась 23 мая 1962 года.

«...Вот Елизавета Никандровна пришла на комсомольское собрание и сама рассказала о неблаговидном поступке своего сына. Рассказала, хотя знала, что. в результате этого ее сына исключат из комсомола и института. И тогда Федъко недоверчиво пробормотал: «Простите, я что-то путаюсь. Вы — мать?..» (16)

«В спектакле «Дневник женщины» Володя играл роль шофера Саши — простого хорошего парня, который любит свою невесту. Одним словом, работяга — никаких особо отрицательных качеств у него не было. Это роль не эпизодическая, она проходит через всю пьесу. Высоцкий появляется там в пяти картинах (в первом действии — в двух, во втором — в трех), так что у него был законченный образ.

Репетировал спектакль текущий режиссер Н. В. Петров — очень оригинальный и интересный человек. В отличие от Равенских, он шел другими путями в постановке спектакля: в первую очередь он докапывался до сути произведения и дальше уже шел по существу — за мизансценами не гнался, а ставил актерам конкретные задачи и добивался их выполнения. Он целиком полагался на актеров, давал им свободу импровизации, и поэтому, думаю, Володе удалась его роль.

Я же стал играть эту роль несколько позднее. После ухода Володи эту его роль играл сначала В. Привальцев, а уж потом, в 63-м году,— я». (10)

«Я играл в этом спектакле роль старшего шофера, а Володя — по сценарию — влюблен в мою дочь и просит у меня ее руки. Он играл хорошего парня, шофера. Это не ударник, но и не отрицательный персонаж — просто молодой парень, который вроде бы еще и сочиняет песни.

Вообще в спектакле было много песен. Там не только Володя пел, но и другие актеры. Буров, например, пел какую-то хорошую лирическую песню. А вот кто их сочинял — этого я не знаю». (12)