Степан Бардин - И штатские надели шинели

Когда комдив закончил инструктаж и спросил меня, все ли мне понятно, я торопливо ответил "да" и попросил разрешение приступить к исполнению.

Моя поспешность вызвала у него улыбку.

- Не спешите. Послушайте теперь моего заместителя.

Заместитель по политчасти, которого мы по старой привычке называли комиссаром, пришел в дивизию почти одновременно с командиром. Если Илья Михайлович Любовцев был маленького роста и быстр в движениях, то Иван Иванович Смирнов имел фигуру плотную, был высокого роста и производил впечатление человека медлительного, всегда спокойного. На лице у него сохранился глубокий шрам - след ранения, полученного не то во время войны с белофиннами в 1940 году, не то в боях с самураями у озера Хасан.

- Положение в Ленинграде вам, конечно, хорошо известно, - начал он медленно, внимательно разглядывая меня. - Люди гибнут не столько от обстрелов и воздушных налетов, сколько от голода. Если мы в ближайшие дни не очистим железную дорогу, норма хлеба и других продуктов снова будет урезана, в том числе и в армии. Следовательно, у нас только один выход - прорвать блокаду, отбросить противника на юг. Выполнить эту задачу мы можем, лишь приложив величайшие усилия. От всех нас требуется исключительная выдержка, воля и готовность к самопожертвованию. Сделайте все, чтобы это понял каждый командир и боец вашего полка.

5

Не успели мы разместиться на новом месте, как в полк прибыли два корреспондента "Ленинградской правды" - Всеволод Кочетов и Михаил Михалев, которых я знал еще до войны, когда Кочетов был собственным корреспондентом областной газеты по Пскову, а Михалев заведовал корреспондентским пунктом в "Легкой индустрии". Знал я их как смелых, квалифицированных, вездесущих журналистов. Появление их на самом переднем крае, причем на "жарком" участке, меня не удивило. К тому же и обрадовало, потому что от них многое можно было узнать.

Внешне Кочетов и Михалев выглядели плохо - они были скорее похожи не на корреспондентов, а на сбившихся с дороги путников, потерявших надежду найти свой дом. У них, видимо, как и у всех ленинградцев, началась дистрофия, характерным признаком которой были скованность движений и бледность кожи, похожей на пергамент. Шинели на их полусогнутых спинах висели, а животы были туго затянуты ремнями.

Начпрод полка Я. Дворян накормил гостей горячим мясным супом. Это приободрило их, придало энергии, хватившей на длинный разговор. От них мы узнали, что горком партии и исполком Ленсовета делают многое. Только что были открыты при столовых, в заселенных жилых домах и на некоторых улицах пункты кипяченой воды. Люди страдали не только от холода и голода, но и от отсутствия кипяченой, горячей воды. На действующих предприятиях создаются органами здравоохранения стационарные профилактории, а силами комсомола бытовые отряды для оказания помощи ослабевшим людям.

Потом наступила наша очередь с Алексеевым рассказывать о прошедших боях, об отличившихся воинах, трудностях и лишениях, которые героически переносили защитники Ленинграда. Кочетов и Михалев уговорили меня написать для газеты "Ленинградская правда" статью, которую я им и вручил через два дня, к моменту их отъезда. Эта статья вскоре была напечатана под названием "Школа войны", в ней говорилось о том, как мы учились воевать, преодолевать страх, воспитывать выдержку и волю к победе.

Журналисты - люди дотошные, умеющие наизнанку вывернуть душу. Разговор с ними настолько взбудоражил, что я долго не мог успокоиться. Думал о том, какое труднее, поистине нечеловеческое испытание выпало на долю ленинградцев. Какую выносливость, какую силу духа надо иметь, чтобы так стойко переносить все ужасы осады многомиллионного города.

Мне часто приходилось бывать в Ленинграде, ходить по затемненным ночным улицам, покрытым толстым слоем снега и льда, укрываться во время воздушных тревог в бомбоубежищах... Я видел, как наиболее слабые и больные не выдерживали режима блокады - эвакуировались или умирали, а те, которые были выносливее и покрепче, те, которые сумели сохранить хотя бы часть сил и энергии, постепенно привыкли к трудной, требующей большой физической выносливости и силы воли обстановке. Эти люди работали у станков или выполняли иные задания, связанные с обороной, постепенно мужали и мало чем отличались от воинов.

Многие ленинградские предприятия в обстановке постоянных обстрелов и бомбежек работали круглые сутки, снабжая фронт оружием, боеприпасами и снаряжением. Причем без всяких промежуточных инстанций. Действовал один принцип: завод - фронт. Представители армии приезжали непосредственно в цеха заводов и фабрик, где получали оружие, снаряды и новую технику.

Взаимодействие фронта и тыла проявлялось во всем. На место мужчин, ушедших на фронт, к станкам встали их жены и дети. И что удивительно - новые для себя профессии они осваивали в предельно короткие сроки. Причем многие из них переселились жить в общежития, организованные на предприятиях. Так было удобнее. Экономили силы. К тому же в общежитии, если ослабнешь или заболеешь, есть товарищи: не оставят в беде.

В эти дни на берега Невы пришла радостная весть - наши войска перешли в контрнаступление под Москвой. Гитлеровские вояки, понеся большие потери в живой силе и технике, были отброшены от столицы нашей Родины на десятки километров.

Тут же во всех подразделениях нашего полка состоялись политинформации. Разъясняя сводку Совинформбюро, мы старались воодушевить своих бойцов и командиров, рассказать о взаимодействии родов войск в зимних условиях, призывали к отваге в предстоящих боях, к которым мы настойчиво готовились.

6

Предстояла повторная операция по овладению Усть-Тосно с последующим выходом на станцию Мга. Тогда была бы освобождена Кировская железная дорога, связывающая Ленинград со страной. Такие попытки были предприняты в октябре и начале ноября, но успеха не имели.

Повторная усть-тосненская операция была назначена на вторую половину декабря. С этой целью и была переброшена сюда наша дивизия.

Штурм вражеских позиций силами ударной группы начался 20 декабря с артиллерийской подготовки. Мы были убеждены в успехе. Однако выбить противника с занятых позиций не удалось. Группа бойцов нашего полка, выделенная в ударную группу, с задания не вернулась. Погибла.

После неудачи наступило состояние психологической депрессии. Но гнетущая обстановка вскоре была разряжена приятной вестью. Через Ладожское озеро проложена протяженностью в 140 километров ледовая дорога, по которой началась эвакуация населения Ленинграда и усиленный подвоз продуктов. Результаты этого сразу же дали себя знать. Через несколько дней в Ленинграде была увеличена норма хлеба и некоторых других продуктов питания. Рабочим и инженерно-техническим работникам норма хлеба увеличивалась на 100 граммов, служащим, иждивенцам и детям - на 75. Теперь рабочие стали получать 350 граммов, а служащие и иждивенцы - 200.