Хельмут Ньютон - Автобиография

Луиза была милой девушкой, и я действительно любил ее. Однажды, в момент непростительной слабости, я сделал ей предложение, которое было принято мгновенно и без колебаний. Иногда я ходил к ней обедать и, поскольку это был настоящий еврейский дом, ее мать подавала превосходную еду. Впрочем, я заходил не слишком часто, потому что изнемогал от скуки. Честно говоря, я точно не помню, кто из нас сделал предложение, но если это была она, то я как последний идиот ответил согласием. Меня сразу же пригласили к ней домой на обед, и за столом Луиза объявила о нашей помолвке.

Я буквально умирал от тоски за столом, сидя вместе с ее родными. Потом ее отец отвел меня в сторонку и сказал: «У тебя не будет никаких забот, мой мальчик. Мы состоятельные люди, и я приму тебя в свое дело». Когда я вернулся домой в тот день, то от сомнений не мог заснуть. Я не спал несколько ночей подряд.

Война почти закончилась, и дисциплина в армии стала еще более слабой, чем в военное время, но мне приходилось оставаться на армейской службе, потому что демобилизация в австралийской армии происходила по балльной системе. Это означало, что человек, который не был женат, не имел детей и семьи, демоби-лизовывался последним. Я не переживал по этому поводу и хорошо проводил время. Мне не приходилось тяжело работать. Наконец в 1946 году меня уволили из армии.

В том же году, снова побуждаемый стремлением стать великим фотографом, я решил изменить свое имя. Фамилия «Нойштадтер» не подходила для того персонажа, которого я себе представлял. Это было все равно, что сбросить старую кожу или отслужить в Иностранном легионе и получить новое удостоверение личности. Я решил, что этот человек должен сохранить связь со своей ранней юностью, поэтому сохранил имя Хельмут и выбрал фамилию «Ньютон», которая показалась мне хорошим английским аналогом фамилии «Нойштадтер». Я поклялся никогда больше не думать о себе как о Нойштадтере. Хотя некоторые люди подозревали, что моя настоящая фамилия звучит иначе, я с большим успехом убедил весь мир, что меня зовут Хельмут Ньютон. Когда австралийское правительство выдало мне паспорт, я с радостью принял его, памятуя о своих первых годах, проведенных в этой гостеприимной стране, но когда меня спросили, какой город указать как место рождения, я без колебаний ответил «Берлин». Таким образом, мое прошлое осталось реальным, но в нем появилась некоторая двусмысленность.

Свидетельство о перемене имени, Мельбурн, 1946 г.

ГЛАВА 6. МЕЛЬБУРН, 1946— 1956

Помню огромную эйфорию, которую я испытал, когда уволился из армии в 1946 году. Мне выдали сто австралийских фунтов, что называлось «отсроченным жалованьем». На эти деньги, зажатые в потной ладони, я сразу же купил себе чудесный автомобиль, четырехдверный туринг-кар «Форд V8» 1930 года выпуска, словно вышедший из фильма «Неприкасаемые». Теперь я снова остался без гроша, как в Сингапуре после посещения борделя.

Моя мать, жившая с моим сводным братом в Аргентине, прислала письмо, в котором просила меня приехать к ним (мой отец к тому времени уже умер). В ответном письме я написал: «Это совершенно невозможно. Я люблю Австралию и не собираюсь ехать в Южную Америку. У меня даже в мыслях нет уехать отсюда. Я счастлив здесь; я люблю эту страну и обожаю местных жителей».

В том же 1946 году я открыл крошечную студию в Мельбурне. Я нашел мансарду на Флиндерс-Лейн, за которую ежемесячно платил пять фунтов в австралийской валюте.

Я никогда не думал, что буду зарабатывать приличные деньги, потому что в те дни, когда я начинал свою профессиональную карьеру, фотографы очень редко были состоятельными людьми. Если вы стремились к богатству, то бесполезно быть фотографом. При определенной удаче можно неплохо зарабатывать на жизнь, занимаясь фотографией, но не стоило и мечтать о настоящих деньгах.

Мне претила идея о собственном офисе и штате сотрудников. Я всегда был одиноким волком и работал только с одним ассистентом. С тех пор почти ничего не изменилось. У меня по-прежнему нет офиса и студии, но есть секретарша и один ассистент.

У девушки, которая подрабатывала ретушированием моих снимков, была подруга-актриса. Она предложила пригласить ее ко мне для позирования, чтобы заработать немного денег на стороне. Молодая актриса вошла в переднюю моей студии. Там никого не было; тогда у меня не хватало средств на секретаршу, а сам я, наверное, в этот момент проявлял снимки в темной комнате или занимался чем-то еще. Тогда она села и стала в ожидании разглядывать фотографии, развешанные на стенах моего крошечного кабинета. Так я познакомился с Джун.

Пробная фотография Джун Браун в моей студии, 1947 г.

Мой первый автомобиль "Форд V8" 1930 года выпуска, с подружкой и ее отцом

Потом она говорила мне, что никогда раньше не видела ничего подобного. Она была совершенно зачарована и ожидала, что «Хельмут Ньютон» окажется пожилым человеком с длинной бородой. Но когда я приоткрыл дверь и высунул голову в комнату, то оказался вовсе не бородатым стариком, а молодым, симпатичным щеголем-иностранцем!

Она была очень хорошенькой, и я сразу же сказал: «Вам нужно будет прийти, чтобы сделать пробные снимки», как говорят все фотографы, даже в наши дни. Если молодой фотограф хочет переспать с моделью, он говорит: «Приходите для пробных снимков после окончания рабочего дня». Джун пришла, но я так ничего и не добился.

Я пригласил ее отобедать вместе, и она согласилась. Я отвел ее в мельбурнский ресторан «У Марио», который считался очень шикарным и дорогим. Когда мы сели за столик для нашей первой совместной трапезы, я нервно пересчитывал в кармане свои скудные сбережения.

Когда дело дошло до десерта, Джун заглянула в меню и решила, что она хочет crepe Suzette[ 7 ]. Она даже не знала, что это такое, но десерт был самым дорогим блюдом в меню. Сейчас она клянется, что не смотрела на цену и ей просто понравилось название. Я же сказал себе: «Вот дрянная! Она заказывает самый дорогой десерт, а я сижу как на иголках, хватит ли у меня денег заплатить за обед».

По выходным я вывозил Джун за город в своем замечательном автомобиле, который я любовно окрестил «Вероникой», на пикники с пивом и цыплятами. Однажды мы нашли уютное местечко, расстелили одеяло и закусили на свежем воздухе, а потом я попытался раздеть ее и покрывал поцелуями, что ей очень нравилось. У нее была масса ухажеров. Помню, одно время она носила красивый белый свитер с вышитыми на нем мужскими именами. Там были Гастон, Билл, Дэвид и еще кто-то, но я никогда не страдал от ревности и находил все это очень забавным.