Венди Берри - Принцесса Диана

Лето было в разгаре, и Чарльз полностью отдался занятиям поло, сопровождаемым выпивкой и поздними обедами с друзьями. Он по-прежнему поддерживал близкие отношения с Камиллой Паркер Боулз и старался проводить с ней все воскресные ночи. В то время она редко приезжала в Хайгроув и при этом фактически не разговаривала с прислугой. Со временем ситуация изменилась, но тогда Камилла старалась держаться в тени.

Телохранителю Чарльза было строго-настрого приказано никому не сообщать об этих визитах, но скоро все выплыло наружу. Я никогда не знала, в какое время отбывает королевский поезд, поскольку Чарльз имел привычку задерживаться, чтобы оставить час-другой для позднего ужина. Часто компанию ему составляла Камилла, тайно встречавшаяся с ним по вечерам перед тем, как он садился в поезд на станции Кэмбл.

Диана избегала занятого своими делами мужа и даже редко звонила ему, разве что если речь шла о детях. Как и в прежние времена, она поддерживала тесные связи со своей «бандой», куда входили Филип Дюнне, Дэвид Уотерхауз и Джеймс Хьюит. С ними Диана чувствовала себя свободно, поскольку они принадлежали к тому же молодому поколению, что и принцесса, и относились к ней как к обычному человеку со своими проблемами, а не как к «звезде» королевской семьи. Она могла флиртовать с ними, не рискуя получить публичный выговор от мужа, которого здесь не было.

То, что они с Чарльзом так мало времени проводили вместе, сильно беспокоило нас. Обоими, казалось, двигала решимость избегать друг друга. Напряженность в Хайгроуве была особенно заметна в мае, когда камердинер Чарльза укладывал его вещи для поездки в Турцию. Принц собирался туда «с друзьями», и Диана отказывалась общаться с ним.

— Диана, дорогая, мы можем поговорить? — спрашивал Чарльз через дверь спальни.

— Тут нечего обсуждать, не правда ли? — отвечала она.

Все с облегчением вздохнули, когда принц, наконец, уехал с Камиллой Паркер Боулз и ее мужем, а Диана вышла из своей комнаты и включилась в повседневную жизнь дома.

Такие семейные отношения стали обычными во второй половине года. Всем, кто знал супругов, было совершенно ясно, что что-то происходит. Оба достигли той стадии, когда исчезает всякое желание сделать попытку примирения. Они по-прежнему появлялись вместе на публике, но в частной жизни их брак был лишь видимостью. Каждый жил своими заботами, и они даже ели в разных комнатах, когда рядом не было детей.

Взаимное безразличие, если не сказать — отвращение, было настолько велико, что по возвращении из Турции принц отправился прямо в Чиренчестер на игру в поло, а только потом в Хайгроув. Диана, знавшая о его планах, позаботилась о том, чтобы уехать к тому времени, когда он вернется. Вспотевший и уставший после матча и долгого перелета, Чарльз вошел через парадную дверь и спросил, где принцесса. Я ответила, что она возвратилась в Лондон.

— О да, я не подумал, — ответил он.

Муж и жена уже две недели не разговаривали и все больше отдалялись друг от друга.

Подобно многим испытывающим трудности семьям, рядом с детьми Диана и Чарльз старались держаться вместе. Во время каникул Уильяма Диана повезла мальчиков на острова Силли, и Чарльз присоединился к ним, чтобы покататься с сыновьями на велосипеде и верхом. Хотя поездка длилась всего два дня, супруги следовали туда и обратно по отдельности. Диана с детьми была на месте на восемь часов раньше мужа.

— Пожалуй, все это было несколько беспокойным, — сказала Эвелин, описывая мне поездку. — Они даже не пытались заняться чем-либо вместе. Странно было видеть, как они почти не замечают друг друга.

Эвелин выглядела усталой, под глазами виднелись темные круги.

— Ну и каникулы, — пробормотала она, отправляясь спать. — Мне потребуется месяц, чтобы прийти в себя.

В воскресенье Диана уехала в Лондон, чтобы присутствовать на концерте в Барбикане. [12] Она опять выскочила через заднюю дверь вся в слезах. Чарльз даже не спустился попрощаться, что было необычно. Как правило, он провожал жену, какой бы расстроенной она ни была.

— Опять плачет… — пробормотал Пэдди, когда принцесса бежала от дома к машине. — Что с ней происходит? Она сведет его с ума.

Я взглянула на уже сидевшую в машине принцессу. Ее глаза покраснели, веки припухли. Мне было жаль эту красивую девушку, пойманную в ловушку, которая постороннему казалась просто сказкой, а на самом деле была настоящим кошмаром. Обладавшая живым, но настойчивым характером Диана не могла объяснить свои трудности и страхи принцу, который просто не понимал таких сложных психологических проблем. Даже мне было трудно переносить эти слезы и мрачное настроение, поскольку эмоции целиком захлестывали ее, Диана могла быть не только слабой и беззащитной, как теперь, но и весьма жесткой, встречая в штыки любые попытки успокоить и поддержать ее. Она плакала из-за отсутствия любви и внимания со стороны принца и в то же время отвергала его чувства, когда он пытался как-то проявить их. Часто бывало, что Диана отворачивалась, когда принц хотел поцеловать ее. Со временем он прекратил эти попытки.

Дружба Дианы с Сарой постепенно сходила на нет, а отношения с принцессой Анной у нее всегда были натянутыми. Среди членов королевской семьи не оказалось никого, кому бы она могла довериться, на кого опереться и кто бы понял ее переживания.

Исключение составлял разве что принц Эдвард, приехавший в Хайгроув после скачек в Аскоте. Он обладал привлекавшими Диану мягкостью и отзывчивостью, а та неуклюжесть, которую он изредка проявлял на публике, была совершенно незаметна.

— Эдвард был робким, замкнутым и добрым, — рассказывал Джеймс, вспоминая то время, когда работал камердинером принца. — Подобно своей матери, он отличался вежливостью и очень высоко ценил труд прислуги. Ему приходилось нелегко в университете, а неудача на флоте, который он решил оставить, только усилила его ранимость. Странно, — добавил Джеймс, — как Эдвард мог быть таким миролюбивым и одновременно таким неловким?.. Он не имел официальных обязанностей в королевской семье. Насколько я могу судить, это был нормальный молодой человек, красивый и чувствительный. Единственное, в чем он нуждался, — это в эмоциональной поддержке окружающих.

Сначала таким человеком стал один из телохранителей, которого он просто боготворил, а затем камердинер. Этот симпатичный темноволосый человек с прекрасными манерами, который был также близок к Диане и принцессе Анне, слыл ужасным повесой и сплетником. Однако его контакты с женщинами оставались исключительно платоническими, чего нельзя сказать о мужчинах. Они с Эдвардом в течение многих лет поддерживали близкие отношения. Правда, на его рассказы не следовало особенно полагаться, поскольку они обрастали дополнительными подробностями в зависимости от количества выпитого камердинером виски с содовой.