Николай Бондаренко - Летим на разведку

- Ставлю твоему экипажу задание сразу на пять дней.

- Стрелка-радиста у меня нет, - спешу сообщить я.

- Ах да, Баглай... - вздохнул Топорков. - Дадим стрелка-радиста, не волнуйся.

Я привык к тому, что всегда с нами на КП приходил Баглай. Обычно мы со штурманом получаем задание, а его зовет к себе начальник связи полка Мальцев и дает новые позывные или уточняет старые. Но теперь мы пришли без Баглая...

- Товарищи разведчики, - обращается Топорков ко мне и Шопену, - вам поручается контролировать в течение пяти дней Кенигсбергский аэроузел, который включает десять аэродромов. Это приказ командующего армией Хрюкина. Командованию необходимо точно знать численность вражеской авиации перед фронтом. Только не лезьте на рожон...

- А какой тут еще рожон может быть? Большего, чем десять аэродромов, и не придумаешь, - отвечаю я и еще раз напоминаю, что стрелка-радиста у меня нет...

- Дадим тебе стрелка-радиста. Рассчитывайте пока маршрут. И учтите непременное условие: аэродромы сфотографировать обязательно.

- Понял, товарищ гвардии капитан.

Топорков показывает маршрут. Он начинается от Каунаса, идет через линию фронта к Кенигсбергу, далее на Виттенберг, а от него снова к линии фронта и Каунасу. Шопен развернул карту и, примостившись на нешироком столе, выполняет свою работу. Мне же маршрут и так хорошо понятен.

Взошло солнце. По всему видно, что сегодня будет ясная погода. Поеживаясь от холода, идем на стоянку самолетов. Запыхавшись, нас догоняет стрелок-радист. (Первые три дня полетов на Кенигсбергский аэроузел у меня были разные стрелки-радисты, и я, к сожалению, не помню их фамилий.)

- Приказано лететь с вами, - докладывает он.

- Ну, что ж, значит, полетим, - говорю я и обращаюсь к Шопену: - Да, Дима, десять аэродромов - это не шутка. Попробуй-ка "нарисовать" все!..

- Сегодня очень далеко лететь за линию фронта...

- Знаешь что, по маршруту, который дал нам Топорков, мы не пойдем. Я придумал лучший вариант. Но возвращаться и говорить об этом Топоркову не стоит - пути не будет.

- А что ты придумал? - спрашивает удивленный Шопен.

- Вот слушай: после Каунаса пойдем тридцатью километрами севернее Немана, то есть по своей территории. Войдем в Балтийское море, обогнем Земландский полуостров и с тыла, начав с Виттенбергского аэродрома, начнем выполнять задание. Благодаря этому мы сократим время пребывания над вражеской территорией. Понял?

- Понял. Но ведь это же очень длинный путь. Да еще море...

- Ничего, все будет хорошо.

- А горючего у нас хватит?

- Горючего хватит. Пойми, Дима, одно: если пойдем по маршруту, который дал Топорков, то нас могут сбить. Ты слышал, что разведчика 10-го гвардейского полка перехватила шестерка "фоккеров" в районе Кенигсберга? Как он только от них ушел? Весь "бостон" оказался в пробоинах, стрелок-радист погиб...

- Знаю об этом. Приказ Чучева был...

- Ты не бойся! - говорю новому стрелку-радисту. - В конце концов, связь в выполнении задания - не главное. Главное - хорошо смотреть за воздухом. Предупредишь вовремя - можешь быть спокоен. Я сумею выкрутиться. Только держись хорошо на пикировании...

- Я не боюсь, чего мне бояться? А держаться, конечно, буду, - отвечает стрелок. По его уверенному голосу я чувствую, что он не подведет.

Сегодня мы полетим на "Таганрогском пионере". На правой и левой сторонах его фюзеляжа, рядом с кабиной стрелка-радиста, белой краской выведены два слова - "Таганрогский пионер". Представляю, с каким трудом дети, сами страдая от голода, собирали средства для постройки самолета, чтобы подарить его фронту! Не потому ли так оберегал и осторожно, грамотно летал на нем Моисеев!

Недавно наш Мося заболел. Последнее время больно было видеть, как расстояние в четыреста метров от КП до самолета он проходил с тремя остановками. Он то и дело присаживался, растирал правую ногу руками, а Пеший и Монаев, опустив голову, стояли рядом.

И вот сегодня мы полетим на его самолете.

- Командир, куда полетите? - спрашивает после доклада о готовности машины техник гвардии старшина Янин.

- Летим на разведку. На Кенигсберг. Десять аэродромов будем фотографировать. Пять дней будем летать.

Техник задумчиво посмотрел на нас и не вдруг спросил:

- В самое логово, значит?..

- В самое логово!.. Скоро уже им будет "капут". Замерзли, ребята?

- Техмоща, командир, мороза не боится! - говорит бодро Янин, расстегивая снизу застежки ватного чехла мотора.

- А ты почему без рукавиц работаешь?

- До минус сорока привык без рукавиц. Закален...

- Молодец!

Надеваем парашюты.

- Ну, мы пошли, - говорю, повернувшись к Янину и Макарову.

- Давай, командир, давай. Высокого вам неба, - отвечает Янин.

- Не вернемся - не поминайте лихом, - произносит Шопен.

- Дима, свои эмоции береги при себе, - вежливо обрываю штурмана.

- А по-моему, ты и сам не дурак, видишь какое задание предстоит... говорит Шопен, усевшись на сиденье.

- Ладно, хватит на эту тему. Запускаю мотор.

- Давай, так будет лучше...

Выруливаем на старт и взлетаем. "Таганрогский пионер", у которого ресурс моторов выработан наполовину, очень хорошо набирает высоту. К линии фронта мы подошли на восьми тысячах шестистах метрах. Температура воздуха за бортом, а следовательно, и в нашей неотапливаемой кабине - минус пятьдесят восемь градусов.

С такой низкой температурой я сталкиваюсь впервые.

Чертовски холодно. Не согревает даже меховое обмундирование. Для меньшего расхода энергии и лучшего самочувствия на высоте физические движения нежелательны. Но сегодня я нарушаю это правило - двигаю туловищем, ногами, бью в краги.

Выполняю задание по намеченному маршруту: своя территория, Балтийское море и обратный путь, на котором фотографируем все десять аэродромов. Внизу, в морозной дымке, виден темный, как огромный паук, город-логово Кенигсберг. Аэродромы Гутенфельд, Девау и Повунден расположены рядом с ним. У меня не получается так, чтобы схватить их одним заходом, поэтому приходится немного повертеться над объектами. Немецкие посты воздушного наблюдения, расположенные у линии фронта, мы обошли, и они не передали своим зенитчикам и истребителям перехвата, что летит "рус Иван". На аэродромах Виттенберг, Гутенфельд и Нойтиф выложены посадочные "Т" и проводятся учебно-тренировочные полеты истребителей. Для нас все складывается благополучно.

От Тапиау веду машину на Лабиау, а от него под прямым углом на максимальной скорости иду к линии фронта.

- Вот так нужно вас, фрицы, обводить вокруг пальца! - говорит возбужденно Шопен, повернувшись ко мне.

- Обожди, Дима, радоваться. Порадуемся, когда слетаем в пятый раз.