Борис Яроцкий - Дмитрий Ульянов

Дмитрий Ильич с явным интересом, внешне хладнокровно, выслушал Плысковского, на предложение ответил вопросом:

— Вот вы, господин полковник, могли бы отказаться от генеральского звания?

— Так у меня его нет! — воскликнул Плысковский.

— А зачем же вы мне предлагаете невозможное?

«Делового разговора» не вышло. Ульянов опять напомнил, что ему совершенно необходимо выехать в Крым на лечение. Плысковский посоветовал набраться терпения и ждать, ведь о нем не забывают. О нем справляются даже высокие начальники: как, мол, ведет себя после обыска.

Земского врача Ульянова действительно вспоминали в Московском жандармском управлении всякий раз, когда удавалось перехватывать письма Ленина. Охранка пыталась расшифровать истинное содержание ленинских посланий. Многих писем не получила Мария Александровна, а ведь она больше всех ждала весточки из-за границы.

«Дорогая мамочка! — писал Владимир Ильич в Саратов. — Сейчас получили твое письмо. Надя очень благодарит и шлет привет. Что до меня касается, то я тороплюсь исправить недоразумение, которое, оказывается, невольно вызвал. Пожалуйста, не посылай мне денег. Теперь нужды у меня нет. Я писал, что не устраивается ни книга, ни статья — в одном из последних писем. Но в последнем письме я уже писал, что статью, говорят, принимают. О книге я написал Горькому и надеюсь на благоприятный ответ. Во всяком случае теперь мое положение не хуже; теперь нужды нет. И я очень прошу тебя, моя Дорогая, ничего не посылать и из пенсии не экономить. Если будет плохо, я напишу откровенно, но теперь этого нет. Издателя найти нелегко, но я буду искать еще и еще, — кроме того, я продолжаю получать то «жалованье», о котором говорил тебе в Стокгольме. Поэтому не беспокойся, пожалуйста.

Маняше Надя писала дважды, пишет сегодня третий раз. Получает ли письма Маняша?

Очень рад, что Митя шлет хорошие вести насчет своего перевода…»[27]

Копия письма не случайно оказалась в московском сыскном отделении в «Деле Д. И. Ульянова». Письмо проливало свет на материальное положение Ульяновых. Из его содержания следовало также, что Ленин благосклонно относится к переезду брата в Крым. И охранка подозревала, что переезд Ульянова-младшего продиктован партийными интересами.

В начале 1911 года Московское жандармское управление запросило из Таврии справку о местных политических партиях. Оказалось, наибольшим влиянием среди населения пользовались мелкобуржуазные партии. Среди них первое место занимали социалисты-революционеры. Что же касается РСДРП, то она в Крыму, по оценке охранки, представлена была только меньшевистскими организациями. О большевиках же не упоминалось вообще. Крым, как место отдыха царской семьи и высшей знати империи, от большевизма считался очищенным.

Московское жандармское управление наконец-то выдало разрешение на выезд врача Ульянова в Таврию.

ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО С КРЫМОМ

12 апреля 1911 года Дмитрий Ильич приехал в Крым. Он вышел из вагона и не спеша отправился в город.

Дмитрий Ильич разыскал дом Дзевановского. Жаль, Антона Андреевича на месте не оказалось — он был в отъезде. В тот же день Дмитрий Ильич сходил в губернскую управу, справился насчет вакансий. Инспектор врачебного отдела предложил написать прошение.

Порядок есть порядок. Был он установлен после 1905 года: без предварительной проверки никого на службу не принимать. Мало того, нужна рекомендация влиятельных лиц, в противном случае специалист места не получит.

Дмитрий Ильич настроился, решил дождаться Дзевановского. Из бесед в управе он узнал, что Антон Андреевич, занимая скромную должность врача симферопольской городской больницы, пользуется большим авторитетом среди местной интеллигенции, ведет активную общественную работу.

Вскоре Дзевановский вернулся в Симферополь. Он брался уладить дела Дмитрия Ильича. Особую надежду Антон Андреевич возлагал на пироговцев.

Дзевановский имел в виду Пироговское общество. Оно было основано в 1883 году и вначале представляло собой узкопрофессиональную врачебную корпорацию, во главе которой стояли преимущественно реакционные, связанные с дворянством и капиталистами, деятели медицины. К началу XX века общество пополнилось радикально настроенными земскими врачами и в некотором отношении представляло оппозицию царскому самодержавию.

Надо выбрать место. Лучше бы, конечно, в Севастополь. Там гарнизон, там рабочие. Можно остаться в Симферополе. Как-никак губернский город. Но вакансия была только в Феодосии. Там требовался санитарный врач. Это был самый крупный уезд губернии и самый запущенный в санитарном отношении. Дмитрий Ильич был согласен ехать и в Феодосию, если, конечно, власти губернии не откажутся от его услуг.

Дзевановский сделал все возможное, чтобы назначение состоялось. На заседание Таврической земской управы он явился с товарищами по Пироговскому обществу. Среди них были фармацевт Семен Григорьевич Метт и губернский ветеринарный инспектор Александр Васильевич Рожко — люди в губернии известные и уважаемые. Как и предвидел Дзевановский, «психическая атака» на исполняющего обязанности начальника губернского врачебного отделения Белиховского возымела свое действие. Вопрос о назначении Ульянова рассматривался в числе первых. Угодливо посматривая в сторону пироговцев, Белиховский огласил:

— Управа слушала прошение врача Дмитрия Ильича Ульянова о предоставлении ему места санитарного врача в одном из уездных земств Таврической губернии и определила: предоставить Ульянову место санитарного врача Таврического губернского земства по Феодосийскому уезду.

Однако утверждение задержалось надолго. Буквально на следующий день Белиховского вызвали к товарищу губернатора. Тот «для пользы дела» ознакомил руководящего земца с предписанием Московского жандармского управления. В нем врач Ульянов характеризовался весьма неблагонадежно в политическом отношении.

Исполняя указания охранки, губернские административные власти задержали утверждение Дмитрия Ильича на должность. Но и не отказали вовсе. Чиновники Департамента полиции, как выяснилось из переписки, наводили справки: является ли Ульянов членом партии большевиков? Может, он вообще отошел от политической деятельности? После поражения революции такие случаи не редкость.

Пока власти судили-рядили, допускать ли Ульянова к исполнению служебных обязанностей, Дмитрий Ильич время попусту не терял. Он знал, что в городе жили и боролись его товарищи по партии. И к одному из них, Тимофею Гавриловичу Багликову, бригадиру крымской трудовой артели, он имел пароль.