Веселовский Владимирович - Скрытая биография

– Не обижайся. Мы должны знать о тебе все, – успокаивал Петрович.

Меня стали оставлять одного. Медленно тянулись дни. Несколько раз я ходил с Васей за продуктами в деревню. Я оставался на опушке. Вася возвращался, нагруженный хлебом, картошкой, салом, бараниной и разной всячиной, поклажу делили пополам.

Как-то мои хозяева вернулись рано в сопровождении человека в кожаной куртке, перепоясанной ремнем, при пистолетной кобуре, с автоматом, в фуражке с армейской звездой. Он приветливо улыбался, протянул руку, представился:

– Василий Кириченко, старший лейтенант, танкист! Хватит тут болото коптить!

Он меня обрадовал. Поскольку я успел сварить обед, мы принялись за еду. Потом загасили костер, забрали неприхотливые пожитки и ушли с этого места.

Партизанская группа Василия Кириченко базировалась в Беловежской Пуще, куда была направлена из Пинских лесов командованием партизанского отряда имени М.И. Калинина. Группа вела разведку дислокации и передвижений немецких войск, собирала на местах боев стрелковое оружие, боеприпасы. Из снарядов выдалбливали и выплавляли тол и изготовляли мины, которыми подрывали вражеские эшелоны. Группа насчитывала 22 человека: 12 – окруженцы и бежавшие из плена, 10 – жители окрестных деревень.

Я поведал Василию Кириченко о своих планах – перейти линию фронта и вернуться в боевую авиацию, в этом надеялся на помощь партизан. Василий согласился со мной. Он сообщил, что в отряд уже давно ушла группа связи, а со следующей обещал отправить меня. Из отряда на Большую землю меня смогут вывезти самолетом. А пока Василий просил помочь ему выполнять поставленные задачи в составе группы. Я согласился. Мне вручили старенькую винтовку (партизаны окрестили ее «припеканкой»), дали гранату.

Каждое утро Василий давал задание группам в три-четыре человека и сам с одной из групп уходил по маршруту. Почти всегда он брал меня с собой. «Дома» оставались два-три бойца. В Беловежской Пуще действовали и другие группы из разных партизанских отрядов.

На выходах из леса, на переправах через реки и болота немцы часто устраивали засады, прочесывали лес, нередко завязывались бои. С обеих сторон были потери. Основной принцип действий мелкими группами – полнейшая скрытность. Не оставлять нигде никаких следов. Каждые пять дней мы меняли район нашего базирования. Как и все крупные лесные массивы, Беловежская Пуща была разбита на квадраты просеками. Длина стороны квадрата 2-4 километра. На пересечениях просек ставился столб высотой в метр. Верхняя часть столба – четырехгранная. Грани ее направлены вдоль просек. На сторонах, обращенных к квадратам леса, обозначались белой краской его номера. Нумерация квадратов шла с севера на юг и с запада на восток.

С годами просеки заросли, многие столбы сгнили, лишь на некоторых из них различались номера. Нам помогала карта этого района крупного масштаба с обозначениями лесных квадратов. Обнаружив номерной столб, мы точно определяли место своего нахождения. В дальнейшем я это делал по памяти. Ходить приходилось очень много. В свой квадрат возвращались лишь к вечеру. Просеки пересекали осторожно, просматривая тщательно траву и кусты – нет ли сломанных веток, свежих изломов, помятой травы. Убедившись в отсутствии таких следов, быстро перебегали.

Засады устраивали и партизаны и немцы, в основном на просеках, и можно было нарваться даже на свою засаду. Я быстро научился навыкам следопыта. По примятой траве, сломанной ветви, раздвинутым кустам определял, кто и когда здесь прошел. Чаще следы оставляли олени, кабаны, зубры.

«Почтовые ящики» находились на больших расстояниях. Из них мы получали информацию от наших нештатных разведчиков – местных жителей. Все ценные сведения мы отправляли по другим каналам связи. Василий знал, в каких квадратах могли базироваться группы других отрядов. Иногда мы с ними встречались. Нередко к «почтовым ящикам» связные приносили ржавые винтовки, гранаты, патроны, снаряды, тол в мешочках и продовольствие.

Все мы были вооружены винтовками и гранатами. Лишь у Василия был автомат и пистолет. Лишнее оружие находилось в тайниках. Питались достаточно хорошо. Почти все получали от местных жителей. Иногда охотились на оленей, кабанов.

Время бежало быстро, уже два месяца я вдоль и поперек колесил по Беловежской Пуще с партизанской группой Василия Кириченко. Заканчивался сентябрь 1943 года, связные из отряда все не возвращались. Мое намерение быстрее вернуться в полк срывалось.

Однажды я сказал Василию, что, если через пару дней связные не появятся, пойду один к линии фронта, попытаюсь найти крупный партизанский отряд, откуда меня отправят за линию фронта.

Василий слушал настороженно, сказал, что надо все обсудить с группой. Через пару дней Василий меня огорошил:

– Мы решили тебя не отпускать! Это опасно не только для тебя, но и для всей группы.

– Почему для всей группы? – спросил я.

– Потому, что такой переход одному через места немецких засад почти невозможен! Может случиться, что попадешь немцам в лапы и под пытками выдашь всю нашу систему передвижений.

Напрасны были мои заверения в обратном, Василий говорил:

– Ты под пытками не был! Всякое может случиться!

– Если меня не отпустите, сбегу!

Под вечер Василий пригласил меня в свой шалаш:

– Раз уж ты оказался таким упрямым, мы решили отпустить тебя. Когда пойдешь?

– Утром.

Василий достал карту, указал на квадраты, в которых мы никогда не были, показал речку и сожженное село Борки, где придется переправляться через нее. Особое внимание он обратил на шестикилометровую просеку-насыпь через болото на востоке Беловежской Пущи. Местные жители называли ее «Поднятая Трыба». Ее не миновать, а вдоль нее немцы всегда устраивают засады. Василий показал на карте и рассказал, как двигаться дальше и где нужно точно выйти к Белому болоту. По этому болоту, по партизанской тропе, я должен выйти к трем островам. На одном из них, Погорелом, базируется семейный отряд – старики, женщины, дети. Командир отряда – Миша. Он отведет меня в отряд имени Калинина. Василий написал ему записку, которую я надежно спрятал.

Ребята наполнили мой вещевой мешок всем необходимым, подобрали кресало получше: ударом куска напильника о кремень высекалась искра, от нее начинал тлеть ватный трут в трубке. Винтовку и гранату я хотел оставить.

– Ни в коем случае! – возразил Василий. – Конечно, одному вести бой с фашистами бесполезно, но отстреляться, убегая, можно. Гранату держи поближе – в случае беды подорвешь себя и фашистов. В тех местах уже будут близко деревни. Если собьешься с пути и не выйдешь к партизанской тропе, поспрошай крестьян. Если признают в тебе своего – выведут на тропу. Они знают, где она начинается…