Савонарола - Евгений Викторович Старшов
Соответственно, раз душа твоя осознает, что от частого великого причастия вера и любовь возрастают, а почтение не умаляется, тогда безопасно приступай [к таинству] часто. Но если ты осознаешь, что по причине избыточной привычки вера и любовь не возрастают, а почтение умаляется, в этом случае ты не должна приступать часто. И если ты пребудешь в сомнении меж этими двумя состояниями и ум твой откажется рассудить и будет находиться в нерешительности меж страхом и любовью, мне кажется, что лучше одержать верх любви, и для этого дать ей [лишний] день, так чтобы ты хорошо приготовилась и пошла, доверяя божественному рассуждению; если же сама не сможешь прийти к решению, подчинись тогда суждению твоего духовника, если допустить, что он истинно духовный человек.
Следует отметить, что настойчивость требует великого труда; я видел многих, хорошо начавших в деле причастия, но затем позволивших себе стать теплохладными, а такое положение весьма опасно. Поэтому здесь нужен отличающийся постоянством рассудок, особенно если понимать, что наш враг не спит и хорошо знает, сколь благотворно частое и правильное причащение; по этой причине воздвигает он преследование на тех, кто часто и благоговейно причащается, и многих он выставил на посмешище и различными способами сбил с пути.
Будь же постоянна в соблюдении всех этих вещей даже до смерти и не преклоняй уши свои к языкам тех, кто не говорит о [Святом] Духе»[129].
Письмо Джироламо Савонаролы Стефано да Кодипонте (Библиотека Риккардиана, кодекс 7):
«Мир от Бога, превосходящего все разумение, да хранит твое сердце во Христе, мой дражайший брат. Будучи весьма занятым, я не мог исполнить твое пожелание, ибо, порой забывая о своих собственных делах, я не в состоянии исполнить все то, что думаю и желаю. Твоя любовь и чрезвычайное благорасположение ко мне заставляют молить тебя держаться того призвания, к которому ты был позван. На небесах – все благие, в аду – все злые, а в этом мире существуют совместно и добрые люди, и злые, и никогда ты не обрящешь в нем лишь хороших, без плохих. Так, многие, желающие вести добродетельную жизнь и воздерживающиеся от подражания во всем своим старшим, часто в итоге ищут невозможного в этом мире. Они хотят жить со святыми, исключить всех плохих и несовершенных людей, но, не достигнув этого, оставляют свое призвание и бродят [бесцельно]. Их обманывает диавол; они впадают в грех, спотыкаются и затем никогда более не возвращаются к мудрости истины. Сын мой, чтобы жить праведно – должно действовать праведно, перенося скорби даже до смерти. Кто живет по лжи среди святых – двуличный человек, полностью лишенный благодати Божией. Если такой человек ведет добродетельную жизнь среди хороших [людей], он не заслуживает особых похвал. Я говорю тебе это не потому, что те, которые живут с тобой, – плохи; они поистине благи, хоть некоторые среди них и несовершенны; но ты делаешь стропило из тростника. Избегай плохих людей, избегай двуличных, тогда и останешься с хорошими, ибо со святыми свят будешь, с избранными – избранным, а с лживыми – лжив[130]. Но если желаешь бежать от всякого зла, придется покинуть этот мир (то есть уйти в монахи. – Е. С.). Но, покинув этот мир, ты, видимо, полагаешь, что немедленно попадешь в рай. Ты войдешь в преддверие рая, но не в сам рай. Действительно, в мире ты жил со скорпионами. В монастыре ты окажешься среди [людей] совершенных, наставляющих, ведущих, хоть и не в совершенстве, добродетельную жизнь, а не среди плохих людей. Но не удивляйся, если среди них окажется и ложный брат, скорее будет удивительно, если таковой вовсе не обнаружится. В доме Авраама, в доме Исаака, в доме Иакова, в доме Моисея, в доме Давида, в доме нашего Господа Иисуса Христа и всех апостолов и святых – [всегда] находились нечестивые и лживые люди, преследователи праведных; как же ты рассчитываешь найти в этом мире хоть один дом, чтобы в нем не было плохих [людей]? Ты ошибаешься, ты ошибаешься, брат мой. Искушение велико, и приводится в действие служением диавола, так что ищи мира[131] и держись его. Ходи пред взором Божиим и смиряйся под могучей рукой Божией; вяжи розы вместе с терниями, и так будет лучше для тебя. Если встретишься с чем-либо, огорчающим тебя, считай, что это послано с благой целью; многое изнутри лучше, чем ты можешь ожидать по наружному виду. Будь спокоен, брат мой, будь спокоен; учись смирению, подчинению, послушанию; постоянно молись и знай, что где Господь – там и мир. Молись за меня и помяни обо мне своему настоятелю и ученикам. Прощай.
Из Флоренции, 22 мая 1492 г.
Брат Джироламо из Феррары, из ордена проповедников, своему возлюбленнейшему во Христе Иисусе, новичку Стефано Кодипонте [в] Пизу, в монастырь Св. Екатерины»[132].
А тем временем 43-летний Лоренцо Великолепный умирал, судя по всему от рака желудка. Не помогали ни врачи, по выражению очевидца, только мучившие его, ни музыка, ни растворенный в уксусе жемчуг (тогда считалось, что ночами жемчужины посредством лунного света впитывают в себя силу и благотворную энергию ночного светила). И его тоже нужно было и причастить, и дать последнее духовное напутствие… Пригласив для первого некоего старого священника, для второго умирающий избрал не кого иного, как Савонаролу. Выходит, не так плохи были их отношения, или Лоренцо, приближаясь к великому переходу, хотел ершик покрепче для того, чтобы очиститься от грехов?.. Последняя встреча двух титанов 8 апреля 1492 года хрестоматийно рисуется так: суровый монах потребовал у Лоренцо отречься от всех его языческих заблуждений, тот гордо отказался, и монах ушел, Лоренцо же умер без покаяния, верный своим идеалам. Другой вариант: Джироламо потребовал вернуть Флоренции свободу, в ответ на что умирающий молча отвернулся от исповедующего. Красивая побасенка, однако в ней нет ни слова истины. Единственное достоверное описание
