Юрий Галенович - Великий Мао. «Гений и злодейство»

Ознакомительный фрагмент

В 1946 г. Хэ Цзычжэнь и Цзяоцзяо, которой исполнилось уже 10 лет, пришли в гостинцу «Люкс» на тогдашней улице Горького в Москве, дабы впервые за долгие годы встретиться с посланцами Мао Цзэдуна.

Хэ Цзычжэнь и Цзяоцзяо были одеты так, как одевались в Советском Союзе. Девочка говорила исключительно по-русски. Мать была страшно заторможена и вообще почти ничего не говорила. С дочерью она общалась на ломаном русском языке. Заметим, Цзяоцзяо даже и не подозревала тогда, что она – дочь Мао Цзэдуна.

Ван Цзясяну и Чжу Чжунли было непросто наладить контакт с Хэ Цзычжэнь, хотя Ван Цзясян хорошо владел русским языком. В результате душевных потрясений, перенесенных страданий, пребывания в течение нескольких лет в психиатрической лечебнице Хэ Цзычжэнь в тот момент даже перестала понимать то, что ей говорили по-китайски. Она в течение продолжительного времени говорила на смеси русского и китайского языков. Цзяоцзяо изъяснялась, как уже отмечалось, только по-русски. Вообще же к середине 1940-х гг. из троих детей Мао Цзэдуна, находившихся в СССР, Мао Аньин был двуязычным, а Мао Аньцин и Цзяоцзяо практически не говорили и тем более не писали по-китайски. Все трое пережили Великую Отечественную войну. Это наложило отпечаток и на их мышление, и на их отношение к русским людям.

Возвращение в Китай сначала Мао Аньина (в 1946 г.), а затем и Хэ Цзычжэнь вместе с Цзяоцзяо и Мао Аньцином (в 1947 г.) было делом далеко не простым. О том, как Мао Аньин появился в Яньани, мы уже рассказывали.

Ван Цзясян подробно информировал Мао Цзэдуна о состоянии Хэ Цзычжэнь, предложив перевезти ее в Китай. Вопрос этот долго изучался. Только в 1947 г., спустя год после выхода из психиатрической лечебницы, с санкции Мао Цзэдуна Ван Цзясян и Чжу Чжунли вывезли по железной дороге из СССР в Маньчжурию Хэ Цзычжэнь с дочерью и Мао Аньцина.

Сначала Хэ Цзычжэнь и Цзяоцзяо разместили в Шэньяне. Шло время, вызова от Мао Цзэдуна не было.

Выполнив первую часть своего плана, то есть вывезя бывшую жену и дочь из СССР, изъяв их из-под опеки Сталина и сняв таким образом международный аспект ситуации, Мао Цзэдун на время отложил решение вопроса об их дальнейшей судьбе. Подготовить предложения было поручено ведомству политического сыска, а персонально Кан Шэну, который ранее докладывал Мао Цзэдуну о состоянии здоровья Хэ Цзычжэнь. На позиции Кан Шэна и на отношении к ситуации Мао Цзэдуна сказывались настроения Цзян Цин, которая, с одной стороны, была прочно связана с Кан Шэном многолетними узами дружбы, с другой стороны, спекулировала на возможности громкого скандала, если бы Мао Цзэдун решил вдруг расстаться с ней и снова сойтись с Хэ Цзычжэнь, пусть даже и формально. А такой вариант не исключался. Мао Цзэдун учитывал известность и авторитет Хэ Цзычжэнь среди руководителей партии. Дело затягивалось. Мао Цзэдун размышлял. В 1949 г. Мао Цзэдун на несколько месяцев отправил Цзян Цин лечиться в Советский Союз. Именно в отсутствие Цзян Цин Мао Цзэдун снова принял в свою семью Цзяоцзяо. Тогда же состоялась свадьба Мао Аньина и Лю Сыци.

Итак, в момент образования КНР Мао Цзэдун продемонстрировал свое хорошее отношение к фракциям Ян Кайхой и Хэ Цзычжэнь, упрочил свой авторитет внутри руководства партии и в глазах политической элиты страны.

Тем временем Хэ Цзычжэнь, вернувшись на родину, стала постепенно принимать участие в жизни государства. Она восстанавливала владение китайским языком, начала учиться, заново проходя программу средней школы, а далее и института. Ей тогда не было еще и 40 лет.

Цзяоцзяо только удивлялась упорству матери в учебе. Хэ Цзычжэнь советовала дочери непременно выучить китайский язык, который дочь совершенно забыла, но также наказывала помнить и русский язык. Мать хотела, чтобы дочь продолжала играть на фортепьяно. Цзяоцзяо начала учиться музыке еще в Советском Союзе.

Болезненное состояние Хэ Цзычжэнь время от времени обострялось. Тем не менее она попросила устроить ее на работу.

Парторганизация с санкции Кан Шэна и с ведома самого Мао Цзэдуна направила Хэ Цзычжэнь выполнять канцелярские обязанности в финансовых органах в городе Шэньяне. И тут неожиданно для Хэ Цзычжэнь в Шэньяне появилась ее сестра Хэ И, с которой они расстались еще в 1934 г., пятнадцать лет тому назад.

Хэ И тоже была близким Мао Цзэдуну человеком. Напомним, в свое время Хэ Цзычжэнь познакомила Хэ И с младшим братом Мао Цзэдуна Мао Цзэтанем, за которого та и вышла замуж. Хэ И, как и ее сестра, была человеком весьма темпераментным.

Мао Цзэдун пригласил Хэ И к себе, поручив ей навестить сестру и предложить той отпустить Цзяоцзяо в Бэйпин к отцу. Он решил разделить вопросы о Хэ Цзычжэнь и о Цзяоцзяо. Хотя Мао Цзэдун к этому времени считал свой брак с Цзян Цин неудачным, а само сближение с ней непростительной поспешностью, он все-таки учитывал и возможную негативную реакцию в партии и в стране на его очередной разрыв с четвертой по счету спутницей жизни.

Мао Цзэдун предпочел улаживать это дело тихо. Цзян Цин оставалась при этом в положении его жены, хотя без афиширования и излишнего выпячивания этого факта, даже без объяснения во всеуслышание состояния его семейных дел. Он начинал свою деятельность в качестве главы КНР, так сказать, «без семьи». Партия, армия и население страны должны были видеть в нем только вождя!

Хэ Цзычжэнь отныне было решено считать больным, психически неуравновешенным человеком. Ей предоставили определенные жизненные блага и удобства (иной раз Мао Цзэдун делал вид, что Хэ Цзычжэнь живет за счет его гонораров, но на самом деле средства в этих целях выделялись на протяжении более 30 лет из партийного и государственного бюджетов), периодически отправляли на лечение и в санатории. К вопросу о ее отношениях с Мао Цзэдуном более не возвращались, удалив ее с его глаз. Попутно можно отметить, что все, что касалось жен и детей Мао Цзэдуна, его семейной и частной жизни, считалось высшей партийной и государственной тайной. Зачастую люди даже не знали, с кем они имеют дело, встречаясь с Хэ Цзычжэнь или Цзяоцзяо.

Хэ Цзычжэнь была вынуждена согласиться с таким решением Мао Цзэдуна, хотя, по сути, ее никто и не спрашивал.

Мао Цзэдун решил также использовать в этой комбинации и свою дочь от брака с Хэ Цзычжэнь Цзяоцзяо.

Поскольку речь шла не о сыне, а о дочери, сразу же отпадали все возможные соображения, связанные с будущей политической ролью наследника Мао Цзэдуна. С другой стороны, такой шаг, с точки зрения Мао Цзэдуна, как бы восстанавливал в глазах высших руководителей партии и престиж Мао Цзэдуна в той его части, которая касалась его отношений и с Хэ Цзычжэнь, и вообще с людьми эпохи 1920–1930-х гг.