Чарльз Локвуд - Морские дьяволы

Пропустить подобное зрелище было выше моих сил, и несмотря на горы бумаг, ожидавших меня в кабинете, я решил непременно присутствовать на испытаниях.

На эскортном миноносце "Уитмэн" я вышел на следующий день в такую рань, когда спали даже скворцы. И вот начались захватывающие испытания. "Уитмэн" пытался обнаружить и атаковать "Скейт", а она стремилась улизнуть от нас и замести следы, выбрасывая имитационные патроны и ловушки. Гидроакустики на миноносце были отличные, и мы обнаруживали подводную лодку гораздо чаще, чем ей удавалось обмануть нас. Затем я перешел на "Скейт". С помощью некоторых приемов мы все-таки перехитрили акустиков эскортного миноносца. Всплыв, мы увидели, что "Уитмэн" в 24 кабельтовых от нас преследует выброшенную нами ловушку.

Командир "Скейт" Линч был одним из лучших командиров подводных лодок. Еще во время своего командования ветераном "Наутилус" он отдавал всего себя кораблю и его оружию. Кстати, он был энтузиастом-фотографом и своим немецким аппаратом ухитрялся делать фотоснимки даже через перископ. В этом ему, несомненно, принадлежит пальма первенства.

В конце дня морской охотник за подводными лодками снял меня со "Скейт" и доставил на десантный корабль, по которому подводная лодка должна была стрелять самонаводящимися торпедами. Их способность находить нас была поистине изумительной. И вот на втором заходе, видимо в результате неисправности прибора Обри, торпеда попала в десантный корабль и повредила ему винт правого борта. Домой нам пришлось плестись под одной машиной.

На следующий день Линч провел "Скейт", на борту которой я находился, между минами Виргинской банки в районе Браунс-Кэмп. Работа гидролокатора вызвала общее восхищение, и я. собирая свой багаж перед вылетом в Сан-Диего, чувствовал себя, словно боксер, одержавший победу в жестокой схватке на первенство мира.

В Сан-Диего мы прилетели в воскресенье 22 апреля. "Флайинг Фиш" с капитаном 3 ранга Бобом Риссером и "Редфин" с капитаном 3 ранга Миллером были уже готовы к выходу в море. Здесь собрались такие крупные специалисты по электронике, как Харнуэлл, Гендерсон и Кюри из военно-морской научно-исследовательской лаборатории в Сан-Диего, доктор Хэйс и Ричарде из научно-исследовательской лаборатории в Анакостии, а также представители управления кораблестроения, командующий подводными силами Атлантического флота контр-адмирал Стайер и офицеры его штаба.

Испытания в море начались 24 апреля и продолжались три дня. Они проводились на двух учебных минных полях вне гавани Сан-Диего. Одно из них располагалось на глубинах до 50, а другое - до 90 метров. Вода здесь была не так изотермична, как на Гуаме. Ее температура колебалась от 13° С на 48-метровой глубине до 9° С на 137-метровой. Подобный температурный градиент крайне невыгоден для работы гидролокатора, но с ним мы могли встретиться в Корейском проливе.

"Флайинг Фиш" имела два гидролокационных излучателя - один на палубе, а другой в килевой части. Подобным же образом располагались излучатели гидролокатора для обнаружения малых целей. "Редфин" тоже была снабжена двумя гидроакустическими станциями.

Когда я возвратился на Гуам, Барни Зиглафф уже отчеканил девиз: "С гидролокатором - хоть к чорту в пасть!".

13. Тень русского медведя

Во время одного из плаваний на "Флайинг Фиш" я сам сидел у гидролокатора и вел поиск. Мне удалось установить контакт с очень далеким, слабо звучащим предметом. Я решил, что это мина, ибо на поверхности в направлений поиска не наблюдалось ни одного корабля. Специалисты, однако, не согласились со мной и утверждали, что это всего-навсего пучок водорослей. Звук, считали они, был слишком груб для мины. В конечном счете мы прошли под этим предметом, и, когда всплыли, "пучок водорослей", повисший на правом пере носового горизонтального руля, оказался большой учебной миной. С тех пор я еще долго припоминал акустикам этот "пучок водорослей".

В ходе испытаний мы переходили с корабля на корабль и тщательно проверяли работу всевозможных образцов гидроакустической аппаратуры в одинаковых условиях. Каждая заинтересованная группа восхваляла свое творение. Все видели, что дальность обнаружения цели у гидролокаторов была различной. Иными были световые выбросы и звуки при обнаружении цели. Кроме того, избранный нами гидролокатор работал на частотах, значительно отличающихся от частот, на которых работал противник, в то время как другие установки использовали частоты, близкие к частотам вражеских гидролокаторов, и это представляло для наших подводных лодок значительную опасность обнаружения.

По-моему, тот гидролокатор, на котором мы остановились, вполне отвечал предъявленным к нему требованиям.

Твердо убежденный в этом, я вылетел в Вашингтон вместе с адмиралом Джином Стайером и моими экспертами. Здесь я и Джин потратили пять дней на совещания, по сути дела, со всем морским министерством, включая морского министра, управление кораблестроения, управление вооружения и совет офицеров подводного плавания, который в 1937-1938 годах разработал проект подводной лодки, хорошо зарекомендовавшей себя во время второй мировой войны.

Я представил Беннету из отдела электронной техники и начальнику управления кораблестроения Хохрэйну все материалы, касающиеся гидролокатора, и получил обещание, что выпуск гидролокационной аппаратуры будет продолжен и ускорен. Кроме того, капитан 3 ранга Беннет обещал мне 24 надводных радиолокатора для обнаружения воздушных целей. Эти радиолокаторы предназначались для подводных лодок, выделенных в радиолокационный дозор. Подводные лодки должны были облегчить боевую деятельность малых надводных кораблей, которые несли дозорную службу у острова Окинава. Предполагалось, что радиолокационные установки прибудут своевременно, чтобы успеть поставить их на 24 подводных лодках перед вторжением на остров Кюсю ("операция Олимпик"), намеченным на 1 ноября 1945 года.

Когда я 18 мая возвратился к себе на Гуам, офицеры моего штаба по горло были заняты работой. Капитан 2 ранга Дач Уилл, старший из командиров соединений, и Барни Зиглафф разработали инструкцию по боевому применению гидролокатора, а капитан 3 ранга Дик Воуг не только подготовил план "операции Барни", который был всесторонне обсужден штабными офицерами, но и отправил секретную копию его на отзыв в Пирл-Харбор в исследовательский отдел операций подводных лодок.

Девять подводных лодок, которые должны были нарушить коммуникации противника в Японском море, уже находились в гавани Апра или вскоре ожидались там. Ежедневно на рассвете мы с Барни выходили на подводных лодках к мысу Ороте для проведения последних испытаний. Часто мы отправлялись на разных кораблях или же в полдень переходили с одного корабля на другой, чтобы сделать как можно больше. Барни проверял "Кревалле" и "Тиноса", пока я мучил "Флайинг Фиш", "Спейдфиш", "Боунфиш", "Танни", "Скейт" и "Бауфин". Все подводные лодки были мне хорошо знакомы, поскольку я уже некогда проверял их гидролокаторы с Малькольмом Гендерсоном.