Василий Фролов - Жизнь в авиации

Так через 40 лет встретились два бывших противника, правда, далеко от тех мест, где пришлось сражаться. Как читатель уже знает, это было в те дни, когда шли ожесточенные воздушные сражения. Немец напомнил также о боях под Аджимушкаем, Феодосией, Севастополем. Рассказал, как сбивал наших "горбатых".

Я вспомнил тот вылет и рассказал своему собеседнику, как мы сбрасывали боеприпасы и продовольствие на парашютах эльтигенскому десанту...

Сбросив парашюты, мы легли на обратный курс. Мой самолет действительно внезапно был атакован с задней полусферы снизу. Со второй очереди был поврежден мотор, который стал работать с сильными перебоями. Перетянув Керченский пролив, я посадил самолет на полевом аэродроме истребителей. В результате беседы я понял, что, видимо, мой собеседник действительно повредил мой самолет в те далекие годы.

В разговоре выяснилось, что немецким летчикам после выполнения боевого задания тоже, как и нам, давали по 100 граммов. Думаю, дай угощу своего бывшего цротивника. Но буквально на днях вышло постановление ЦК КПСС о борьбе с пьянством и алкоголизмом. А... будь что будет. Я всем наполнил рюмки: - Были врагами. Сейчас давайте сделаем все, чтобы больше не воевать.

Гости поддержали этот тост и выпили до дна.

На следующий день, получив багаж, они поездом уехали в Пекин. Через некоторое время пришел ко мне корреспондент газеты "Комсомольская правда". Узнав, что один из немецких пассажиров сбил меня в Крыму, стал просить его адрес, чтобы написать статью о необычной встрече двух бывших противников. В связи с тем, что немцы уехали в Китай, разыскать их не удалось и, естественно, статья в "Комсомольской правде" не появилась.

Парад Победы

Во время войны, находясь в Гетцендорфе, мы ожидали перелета на новое место в Румынию на аэродром Бузэу. В один прекрасный солнечный день меня вызвали в штаб полка. Прибыл. Там уже были майор Сивков и лейтенант Троицкий. Командир полка подполковник А.Ю. Заблудовский зачитал приказ, который гласил, что 24 июня 1945 года в городе Москве состоится Парад Победы. На парад поедут в составе сводного полка от 3-го Украинского фронта Сивков, Фролов и Троицкий. Выезд через два дня. Я обрадовался возможности побывать в Москве, и, конечно, тому, что мне оказано такое доверие.

Для сводного полка 3-го Украинского фронта был выделен санитарный поезд со всем обслуживающим персоналом. 12 мая выехали в Москву. На третий или четвертый день движения к нам в вагон зашел майор, командир батальона аэродромного обслуживания, фамилию которого забыл. Он был назначен старшим по обслуживанию полка на весь срок командировки. В вагоне ехал капитан Долгарев - летчик истребитель. Увидев майора, Долгарев набросился на него с бранью и угрозами: - Смерть директору Алибунарской академии.

А дело было в следующем. В конце войны взялись за наведение дисциплины в войсках. Так вот командующий 17-й воздушной армией генерал-полковник авиации В.А. Судец организовал своего рода исправительную колонию. Это было в Югославии в населенном пункте Алибунар. Туда направлялись наиболее нерадивые военнослужащие на два-три месяца на исправление. Эту "академию" прошел и Долгарев. Он припомнил майору все его проделки, которые тот, по словам Долгарева, вытворял по отношению к "слушателям академии". Мы их разняли и поехали дальше.

Прибыли в Москву. Полк разместили в Болшево. По прибытии буквально на следующий день нас построили на стадионе и поставили задачу в течение времени, оставшегося до Парада Победы, отработать строевую подготовку индивидуально, в составе сводного батальона, а затем в составе сводного полка. Предстояла нелегкая задача, особенно для нас, летчиков. Было легче держаться в строю в полете. А вот на земле - намного труднее.

Время предпарадной подготовки закончилось и мы выехали в Москву.

В парадном расчете сводного батальона мое место было правофланговым в предпоследней шеренге. Этим я был обязан своему среднему росту. Тем не менее свою ответственность чувствовал. Я должен был строго смотреть в затылок впереди идущему товарищу и, главное, соблюдать дистанцию от впереди идущего. По мне же должны были равняться все остальные 19 участников нашей шеренги.

Когда стали подходить к Мавзолею, услышали счет: "Раз, два, три!" Эта роль была поручена двум первым шеренгам. Это означало: руки по швам, движение ритмичное, выше ногу... Только бы не сбиться с ноги, ритма строя. И тут у меня молниеносно возникла мысль посмотреть на трибуну Мавзолея и увидеть Сталина. В нарушение указаний на мгновение взгляд перенес вправо вверх, и вдруг мне показалось, что на меня смотрит Иосиф Виссарионович. Я испугался его взгляда и вновь уткнулся глазами в затылок впереди идущего.

Прошли Мавзолей Ленина и снова услышали тот же счет: раз, два, три. Это означало: вольно.

Уже у Васильевского спуска мне опять привиделось, что на меня пристально смотрит Сталин. Я тут ж подумал: какой же я недисциплинированный. Мне, правофланговому шеренги запрещалось смотреть по сторонам. А я посмотрел на трибуну. Видимо, мимо внимания Сталина не прошло мое разгильдяйство. Меня внутренне передернуло, и я решил, что это только мне показалось. Так, конечно, и было. Но атмосфера того времени оказывала сильное влияние на состояние психики.

Итак, к Параду Победы готовились месяц, а хватило нескольких секунд, чтобы напряжение, копившееся все это время, прошло бесследно.

Вернулись в Болшево. Через два дня погрузились на тот же санитарный поезд, которым приехали в Москву, и двинулись на Запад в Австрию в свой 210-й штурмовой авиационный полк.

После возвращения с Парада Победы поступил приказ перелететь из Австрии в Румынию. В моем звене должен лететь Вася Борщев. Я ему доверительно сказал, что как только прилетим в Бузэу, устрою свадьбу. Вася, недолго думая, пошел на квартиру моей Надежды в Гетцендорфе и попросил ее привезти 20 литров немецкого шнапса. Это называется оказал услугу...

Через несколько дней звеньями начали перелетать в Бузэу. После посадки на новом аэродроме, заместитель командира полка майор Андрунин поставил мне необычную задачу. А суть ее в следующем. При перелете одной из четверок над Карпатами на маршруте от группы откололся летчик Леонов и с резким снижением пошел вниз. Что с ним произошло, неизвестно. Необходимо, используя любые наземные транспортные средства, пройти по территории, над которой проходил полет, и найти самолет с экипажем Леонова.

Я взял с собой авиатехника звена Щербича и мы с ним тронулись в путь. На третьи сутки в Карпатах встретились со старшим лейтенантом наших погранвойск. Это была большая удача. Он оказался наблюдательным и с ходу дал ответ на интересующий нас вопрос. Да, он видел, как один из самолетов во время полета такого-то числа отвернул и полетел в направлении Югославии. Утром на рассвете, проезжая в поезде мимо югославского аэродрома Ковин, на котором мы базировались в ходе недавних боевых действий, увидели одиноко стоящий Ил-2. Сошли с поезда. Добрались до аэродрома. В одном из лючков мы обнаружили записку: "Летчик уехал в Бузэу, я нахожусь в здании аэродрома. Техник". Вскоре мы его нашли. Он крепко спал. Стали будить, не просыпается. Подошли к нам югославские товарищи и сказали, что они его крепко угостили вином, вот он и отдыхает. Утром на другой день этого авиатехника я отправил в Бузэу, куда перелетел наш полк.