Иван Федюнинский - Поднятые по тревоге

Мы расстались недалеко от штаба дивизии. Солдат направился к себе в батарею. На прощание я отдал ему свою пачку папирос.

Командир дивизии не сообщил мне ничего утешительного. Потери в полках были весьма значительными. Начались перебои с доставкой продовольствия. О том, что не хватает снарядов, мне было известно, потому что я сам чуть не по штукам распределял их между дивизиями. В связи с наступившей сырой погодой больше стало простуженных и больных.

В невеселом настроении вернулся я в штаб армии. Судя по донесениям, поступавшим из других дивизий, и там положение было не лучше. Предпринимать дальнейшие попытки наступления на Любань в условиях распутицы, без соответствующей серьезной подготовки было явно нецелесообразно.

В начале апреля соединения армии перешли к обороне. А 22-го числа того же месяца я получил новое назначение и уехал на Западный фронт.

Я долго думал, стоит ли включать в свои воспоминания рассказ о неудачной, оставшейся незавершенной Любаньской операции, и решил, что стоит. Учиться нужно не только на успехах, но и на неудачах, делая из них правильные выводы.

Анализируя наступление 54-й армии, должен признать, что я как командующий, командиры дивизий и бригад допустили тогда немало ошибок. Если бы их не было, операция привела бы к иным результатам. Это убедительно подтвердилось год спустя, когда советские войска успешно прорвали блокаду Ленинграда.

В чем же заключались основные причины, которые привели к тому, что попытка деблокировать Ленинград в 1942 году окончилась неудачей?

На мой взгляд, одна из главных причин состояла в том, что в ходе операции мы не сумели организовать тесного взаимодействия не только между фронтами, но и между наступающими армиями. Например, связь с 4-й армией Волховского фронта я поддерживал через штаб Ленинградского фронта. Непосредственная связь, а стало быть, и четкая координация действий отсутствовали.

Да и внутри армии - между дивизиями, а в дивизиях - между полками взаимодействие нередко нарушалось. Удары наносились неодновременно и в разных направлениях, как бы растопыренными пальцами, что позволяло противнику маневрировать резервами. Наступление в ряде случаев готовилось наспех, без учета реальной обстановки, без сосредоточения сил на главных направлениях.

Происходило так, во-первых, из-за недостатка у штаба армии и штабов дивизий опыта организации непрерывного и устойчивого управления частями в наступлении, а во-вторых, в силу настойчивых требований штаба фронта продолжать активные действия даже тогда, когда это было не вполне целесообразно.

Из дивизий подчас поступали неточные доклады и не потому, что люди хотели приукрасить истинное положение, а главным образом из-за незнания обстановки. Получив такие доклады, штаб армии ставил дивизиям непосильные задачи. На горьком опыте постигли мы непреложный закон наступления, который гласит: умей своевременно остановиться, чтобы подтянуть резервы и не попасть под удар резервов противника, умей всегда доложить правду о состоянии соединений или частей, как бы горька ни была эта правда.

Мы редко прибегали к охватывающим действиям, почти не применяли маневра силами и средствами, а наносили преимущественно фронтальные удары, причем чаще всего на одних и тех же направлениях, не используя элемента внезапности.

Слабо велась разведка, особенно танковая и инженерная. Танки натыкались на противотанковые орудия и минные поля, скрытые в глубоком снегу.

Артиллерийской подготовке, и особенно артиллерийскому сопровождению наступающих подразделений, уделялось мало внимания, недоставало тесного взаимодействия артиллерии с пехотой.

Отсутствовали четкое планирование и организация подвоза материально-технических средств. Тылы, несмотря на медленное продвижение частей, порой отставали, особенно весной, во время распутицы.

Таковы основные недостатки, которые выявились в ходе операции. Они-то и явились причинами наших неудач. И вот теперь, подводя итог тех тяжелых боев, с горечью приходится признать: этого могло не случиться.

Но было бы неправильно не заметить и некоторого положительного значения Любаньской операции. При всех недостатках она все же привела к тому, что войскам группы армий "Север" были нанесены весьма значительные потери. В результате гитлеровское командование отказалось от новых попыток создать второе кольцо блокады вокруг Ленинграда и не могло предпринять наступательных действий в этом районе летом 1942 года.

Кроме того, как я уже отмечал раньше, наступление войск Ленинградского и Волховского фронтов сковало резервы противника, не позволило перебрасывать их на другие направления, в том числе и на московское.

Наконец, командный состав войск, участвовавших в Любаньской операции, получил большой опыт ведения боевых действий в лесисто-болотистой местности. И хотя этот опыт был приобретен дорогой ценой, значение его трудно преуменьшить. Он очень пригодился нам в последующем как в боях под Ленинградом, так и на других фронтах.

Глава V. "У нас есть вопросы, господин генерал!"

Итак, в конце апреля 1942 года я приехал в Москву, в Генеральный штаб. Здесь мне вручили приказ о назначении командующим 5-й армией Западного фронта. Почти одновременно со мной в Москву был вызван и генерал К. А. Мерецков. Он тоже получил новое назначение - на должность командующего 33-й армией Западного фронта. Наши армии держали оборону под Гжатском, и генерал Мерецков опять оказался моим соседом.

В штаб армии я отправился один, адъютант Рожков задержался на несколько дней в Москве. Но добраться до места назначения оказалось делом нелегким. Стояла весенняя распутица. К тому же продолжалась перегруппировка войск, Можайское шоссе и автострада Москва - Минск были разбиты бесчисленным количеством двигавшихся по ним танков и автомашин. Вспомнились "пробки", которые приходилось видеть на Юго-Западном фронте в первые месяцы войны. Сейчас здесь, в Подмосковье, творилось нечто подобное. Мне скоро пришлось оставить свою "эмку", безнадежно застрявшую в хвосте длинной колонны грузовиков, орудий и танков, и пешком пройти вдоль всей этой вереницы машин.

В голове колонны пятнадцать или двадцать бойцов обступили грузовик, который прочно засел в глубокой выбоине. Под колеса машины они подкладывали жерди и доски, но больше надеялись на силу своих плеч.

Наконец буквально на руках солдаты вытолкнули грузовик на относительно ровный участок дороги. Я забрался в кабину к водителю - молодому парню в измазанной и терпко пахнущей бензином шинели.

Проехали километров десять, пока не наткнулись на новую "пробку". Я снова пошел вперед, в голову колонны, и на попутной машине проехал еще несколько километров.