Николай Рутыч - Белый фронт генерала Юденича. Биографии чинов Северо-Западной армии

Несмотря на постоянное участие полковника В.Я. Люндеквиста в совещаниях на квартире И.Р. Кюрца, нелегальное укрытие в госпитале на Суворовском проспекте после сдачи им должности начальника штаба не могло не действовать угнетающе на этого и без того медлительного «тяжелодума» (отзыв о Люндеквисте его бывшего начальника по штабу Гвардейского отряда генерала Б.В. Геруа).

Но, в то же время, ни в глазах представителя генерала Юденича в Петрограде полковника Ю.П. Германа, ни в глазах самого Главнокомандующего не было лучшего кандидата на роль командующего восстанием, чем авторитетный начальник штаба 7-й армии, мужественно и в течение долгого времени поддерживавший конспиративные связи с белым командованием.

Правда, был и другой кандидат — вице-адмирал М.К. Бахирев. Ведь ему, по словам адмирала Пилкина, было передано, что генерал Юденич «заранее утверждает его распоряжения», равно как и все обещания, которые ему придется дать в зависимости от обстановки{~149~} (см. биографии вице-адмирала М.К. Бахирева и контр-адмирала В.К. Пилкина).

Адмирал Бахирев бесспорно пользовался большой популярностью не только у офицеров флота, но и у рядовых матросов. Смолоду, где бы он ни был — при штурме китайского форта, при защите Порт-Артура или во время обороны Рижского залива в октябре 1917 г., он всегда отличался исключительной доблестью, спокойствием и решительностью.

В.К. Пилкин в своей статье, посвященной адмиралам Бахиреву и Колчаку, а он их хорошо знал лично, подчеркивает, что адмирал М.К. Бахирев мужественно держался и во время допросов в ЧК, и во время расстрела. Вместе с тем имелись и другие сведения{~150~}.

Особняком стояла группа подполковника Г.И. Лебедева, зависящая от лидера Национального Центра и будущего главы Петроградской Боевой Организации профессора В.Н. Таганцева. Она располагала хорошо вооруженными отрядами из «кулацких элементов»{~151~} и через того же Ю.П. Германа была связана с начальником воздушной обороны города С.А. Лишиным, готовившим вместе с Ю.П. Германом восстание батарей противовоздушной обороны. Однако Ю.П. Герман, видимо, предпочел не связывать подполковника Г.И. Лебедева с Кюрцем и, возможно, поэтому кандидатура подполковника Г.И. Лебедева в качестве вождя восстания не рассматривалась.

Без сомнения, главной причиной колебаний, а затем и отказа от выступлений руководителей к подготовке восстания был замедленный темп операции, на что указывает сам генерал Юденич в своей телеграмме адмиралу Колчаку, говоря о неудаче наступления на Петроград (см. ниже). Особенно отставание на правом фланге 3-й дивизии, упустившей все шансы занятия Тосно и выхода через Колпино к Невской заставе до прибытия подкреплений из Москвы. Также и невыход на рубеж Обводного канала других дивизий (лишь достижение рубежа — сигнал для восстания) привел, повторяем, к этим колебаниям.

Так или иначе, восстания в Петрограде в октябре 1919 г. не произошло. Следовательно, расчет на взаимодействие наступавшей с явно недостаточными силами Северо-Западной армии с восставшими не оправдался.

Однако преждевременное с точки зрения готовности Северо-Западной армии восстание на форту Красная Горка в июне 1919 г. и запоздалое восстание в Кронштадте в марте 1921 г. говорят о том, что стратегический замысел генерала Юденича был основан не на фантазии, а на понимании реального процесса тогдашнего внутреннего сопротивления большевизму.

Армия отступала в порядке, не оставляя ни пленных, ни трофеев. 7 ноября она заняла свои летние позиции по реке Луге, удерживая Ямбург. Но отход из-под Петрограда не мог не отразиться на моральном состоянии офицеров и солдат. Пользуясь своим более чем пятикратным превосходством, 15-я красная армия взяла 8 ноября Гдов, а 7-я армия, совершив глубокий обход, заняла 14 ноября Ямбург. Еще раньше, 11 ноября, белые отступили из Гостицы, в результате чего Северо-Западная армия в середине ноября оказалась прижатой к эстонской границе. Но за этой пограничной проволокой стояли уже не те союзные слабые эстонские войска, которым русские добровольческие отряды помогли спасти Ревель и отбросить красных зимой 1918/19 г. за Нарву и к Пскову, а враждебно настроенная эстонская армия, с нетерпением ожидавшая подписания мира с Советской Россией.

На все просьбы генерала Юденича разрешить тыловым частям, обозам, а также пленным, нуждающимся в отдыхе, перейти границу, эстонский главнокомандующий генерал Лайдонер неизменно отвечал, что этот вопрос может решить только эстонское правительство. А новое правительство Теннисона отдало приказ о немедленном разоружении всех частей Северо-Западной армии при переходе эстонской границы, причем сам глава правительства заявил, что «Эстония ни в коем случае не должна служить базой русской реакции»{~152~}. Это заявление было не чем иным, как провозглашением готовности к мирным переговорам с Советской Россией. Согласие на начало их и последовало 19 ноября 1919 г.

Для генерала Юденича еще раньше стало ясно, что уступая требованию правительства РСФСР, Эстония готовится к разоружению Северо-Западной армии. 29 ноября в телеграмме на имя Верховного Правителя генерал Юденич дал краткий анализ Петроградской операции:

Сложившаяся к сентябрю политическая обстановка, ненадежность тыла, состояние которого, вследствие враждебного отношения Эстонцев, с каждым днем ухудшалось... необходимость пополнения армии, таявшей в непрерывных боях, отсутствие зимней одежды — заставили меня начать в октябре наступление на Петроград. Я принял это решение, несмотря на малочисленность армии, несовершенство ее организации, плохое снабжение и недостаточное обмундирование, а главное, несмотря на отсутствие помощи от Финляндии и Эстонии, неприход английских линейных кораблей, содействие которых мне было обещано. Операция была начата разгромом противника на нашем правом фланге и стремительным затем наступлением вдоль железных дорог Парва—Гатчина и Варшавской. Были взяты Гатчина, Красное Село, Царское, Павловск, но затем встречено на подступах к Петрограду упорное сопротивление матросов и курсантов... Встреченное сопротивление и прорыв в стыке с эстонцами нашего левого фланга заставили меня перекинуть силы с правого фланга сосредоточив в конце операции в направлении на Петроград, 80% войск. Прорыв был ликвидирован и сопротивление на Пулковской позиции наконец сломлено, но задержка в операции (подчеркнуто нами — Н.Р.) дала противнику возможность подвести подкрепление, по-видимому со всех фронтов. Инициатива перешла к большевикам... наступление противника от Пскова, Струги Белые и Луги большими силами заставило нас оставить Гатчину, Ямбург и впоследствии, после упорных боев, — отступить за р. Лугу. Рано наступившие морозы, сделавшие болота проходимыми, облегчили маневры противника и затруднили оборону{~153~}.