Николай Пржевальский – первый европеец в глубинах Северного Тибета - Александр Владимирович Сластин

Сопровождала экспедицию с Заман-беком большая группа конвоя. По дороге у жителей продовольствие и вьючный скот кашгарцами отбирались по праву сильного.

Как писал в дневнике Пржевальский: «Дорогой вся эта ватага отправляется вперёд, травит ястребами зайцев, поёт песни. На ночёвках вместе с посетителями собирается всегда человек 20, пять раз в день во все горло орут молитвы. Понятно, что при таких условиях невозможно увидать, не только что убить какого-либо зверя. Если бы не громадная важность исследования Лоб-нора в географическом отношении, я бы вернулся назад»[210].

9 декабря. Пришли на берег Тарима. Река временами покрыта льдом. И тут с Пржевальским чуть не случилась беда, стоившая ему жизни. На переправе у Айрылган он с казаком Бетехтиным отправился на лодке поохотиться за фазанами. Лодка была, как и все плавсредства на Лоб-норе, из выдолбленного ствола тополя. Вместе с ними в лодке была собака Оскар. Подходя к противоположному берегу наскочили на бревно, – лодка опрокинулась, и все трое полетели в воду, окунувшись с головой. Собака выплыла тотчас же на берег, путники ухватились за обернувшуюся лодку, и их понесло вниз по течению. Пржевальский с ружьём и амуницией бросил лодку и поплыл к берегу. Казак, не решившись плыть, влез на лодку, и его понесло по течению. Хорошо неподалёку находились местные жители, которые бросили Бетехтину верёвку и вытащили его на берег. В итоге – все спаслись[211].

Миновав населённый пункт Чархалык, заложенный лет тридцать назад ссыльными, а частью добровольными переселенцами из Хотана, Пржевальский узнал, что в вёрстах в трёхстах к юго-западу от Чархалыка на р. Черчен-дарья лежит небольшой город Черчен, а далее к юго-западу десять дней пути до большого оазиса Ная [Ния], откуда через три перехода город Керия, имеющий, до трёх тысяч домов. Из Керии, через город Чжира [Чира], путь лежит в Хотан. Последний, равно как Керия и Черчен, находится в зависимости от Якуб-бека кашгарского. В одном дне пути от Керии в горах добывают золото. Золотые рудники находятся также в пяти переходах от Черчена, в верховьях Черчен-дарьи. Здесь ежегодно добывают около шестидесяти пудов золота, поступающего в казну Якуб-бека[212].

Мифы о стране «Беловодье»

Исследование Алтын-тага. Дикий верблюд

Вблизи Лоб-нора Пржевальский обнаружил остатки города Куня-шаар (т. е. старый город). Остатки глиняных остовов стен и башен позволило ему предположить, что для этих мест город большой, так как площадь, занимаемая развалинами, имела вёрст пятнадцать в диаметре.

Расспросы местных жителей привели к версии, пребывания русских староверов на Лоб-норе. О них рассказывали люди, видевшие воочию пришельцев, вероятно, искать «легендарную» страну – «Беловодье». Староверы, вероятно, были первыми общинами русских, хаотично проникающими в Западный Китай и Тибет. В целом под «Беловодьем» подразумевалась мифическая страна, где с древних времён «сохранилась истинно православная вера», или просто место, где можно укрыться от религиозных преследований, а также стать недосягаемыми для властей.

В целом сложилась следующая версия событий. Начальная группа, всего из десяти человек, пришла на Лоб-нор в 1861 г. во времена отмены крепостного права. Осмотрев местность, двое из переселенцев ушли, но через год явились уже большой партией в 160 человек. Здесь были, кроме мужчин, женщины и дети. Все ехали верхом и на вьючных лошадях везли с собой домашнюю утварь. Мужчины большей частью были вооружены кремнёвыми ружьями. Здесь были также плотники и столяры. Дорогой русские ловили рыбу и стреляли кабанов. То и другое употребляли в пищу, но до своей посуды или чего-либо съедобного не позволяли дотрагиваться. Вообще люди были смелые, старательные. Некоторые из них поселились на нижнем Тариме, близ нынешнего форта, выстроили себе тростниковые жилища и провели в них зиму. Другие же расположились в Чархалыке, где построили деревянный дом, и быть может, церковь. Дом этот только недавно снесло водой при разливе Черчен-дарьи.

В продолжение зимы, как и по дороге, большая часть русских лошадей погибла от трудности пути, не подходящего корма и обилия кровососущих. Новое место не понравилось пришельцам. Дождавшись весны, некоторые решили вернуться домой или идти ещё куда-нибудь искать счастья. Многие ушли в Урумчи. Далее их следы теряются. Вот все, что можно было узнать относительно пребывания русских староверов на Лоб-норе[213].

Далее Пржевальский выдвинулся в горы Алтын-таг для исследования и описания его хребтов, северный склон, которых тянулся примерно около 300 вёрст. Высокое плато по южной стороне описываемых им гор составляет, самую северную часть Тибетского нагорья. Юго-западные продолжения Алтын-тага, хребтами тянутся без всякого перерыва к городам Керии и Хотану. К востоку, по словам местных рассказчиков, описываемый хребет уходит очень далеко в район Гащунского Гоби, и далее к Ала-шаню, но где именно оканчивается, лобнорцам неизвестно.

Он также обследовал среднюю часть данной гряды и составил топографический рельеф этих гор. Судя по результатам, на южной стороне гор расстилается высокое плато, находящееся над уровнем моря не менее 12 или 13 тысяч футов.

В течение сорока дней с 26 декабря 1876 г. по 5 февраля 1877 г. Пржевальский со своей командой обошли местность у подножия Алтын-тага и сами горы, протяжённостью на пятьсот вёрст, но за все это время они встретили, и то случайно, лишь одного дикого верблюда, которого с 500 шагов убить не удалось, о чём он сожалел. «Так и ушёл от нас редчайший зверь, – писал в дневнике Пржевальский. Притом экземпляр был великолепный: самец средних лет, с густой гривой под шеей и высокими горбами. Всю жизнь не забуду этого случая!» «Бегает дикий верблюд очень быстро, почти всегда рысью. Впрочем, в этом случае и домашний его собрат на большом расстоянии обгонит хорошего скакуна»[214]

Дикий верблюд Пржевальского

Удивительно, что такое, казалось бы, неуклюжее, животное довольно ловко лазает по горам, причём по таким склонам, по которым трудно взобраться и охотнику.

Николай Михайлович, считал своим долгом во чтобы то ни стало привезти в музей шкуру этого дикого зверя и даже объявил награду за неё 100 рублей, – за самца и самку. Через несколько дней, охотники, отправленные им на поиски дикого верблюда, вернулись на Лоб-нор только 10 марта, но зато с добычей. В окраине Кум-тага они убили самца-верблюда и самку. Шкуры их были превосходные, сняты и препарированы на местах как по науке. Этому искусству посланные охотники были обучены. Черепа также остались в хорошем состоянии. Через несколько дней Пржевальский приобрёл ещё одну шкуру самца дикого верблюда, убитого на нижнем Тариме.

Он с радостью вспоминал: «Нечего и говорить,