Пётр Фурса - Мачты и трюмы Российского флота

Постепенно приближается пора отчетов в использовании казенного имущества на лечение казенных душ за прошедший год и истребование.такового на год грядущий. Из песни слова не выкинешь, как не выкинешь за борт те три тома отчет-заявок, которые, отработав по ночам с великим тщанием, лейтенант должен представить в “довольствующий орган”. Это непросто. И никогда с первой попытки сделать не удается. Флагманский врач, проверив правильность отработки отчета, возвращает его исполнителю, одновременно читая лекцию по ихтиологии. Что-то из жизни карасей. Устранив замечания флагмана (а их количество требует переписать все три тома отчета заново), щедринский герой, с облегчением вздохнув, тащит трехтомник в орган снабжения. Бухгалтер отдела от лекций воздерживается, однако категорически требует свою долю внимания флотского страдальца. Три тома переписываются вновь. И вот (наконец-то!) графа “назначена к отпуску” в трехтомнике заполнена рукой старшего снабженческого начальника. Трехтомник убывает на склад. Рубикон перейден! Ура! Ан, нет! Дата получения материальных ценностей, назначенная корабелу на складе, обязательно совпадет с выходом корабля в море, что абсолютно безразлично работникам склада. Затратив массу красноречия, изворотливости и энергии, мученик все же сумел убедить ответственных лиц в том, что срок получения имущества все же необходимо изменить. Снабженцы с видом благодетеля-помещика, отпускающего на волю своего крепостного, соглашаются с доводами Плюшкина от плавсостава.

Утром, заготовив необходимые на складе бумаги, лейтенант, прихватив с собой трех-четырех матросов, торжественно отправляется в путь. За ценностями. Он спокоен и уверен в дне завтрашнем. Выйдя из автобуса на указанной коллегами остановке, в течение часа ищет склад, глубоко спрятанный в дальневосточных живописных сопках, застроенных домиками первых переселенцев. Никто из прохожих не знает военной тайны военных сараев с военными таблетками. Наконец, все же интуиция победила, и единственная разбитая, залитая водой и грязью дорога, приводит к цели. Уф-ф!

В течение дня получатель, претерпевая нетерпеливо-вежливые реплики работников склада, убеждается в своей собственной бестолковости, так как не захватил с собой тару, нужную бумагу да и автомобиль-грузовик. Согласно высочайшему повелению, склад обязан доставить имущество на корабль транспортом склада. Это мудро, так как на кораблях автомобили не водятся. Хотя в действительности это чаще всего невозможно, потому, что автомобили на складах или вывозят со станций контейнеры, или стоят бездыханные. В данной ситуации выручает часть выданного на врачевание спирта. Попутный грузовик и желание его водителя хорошо отдохнуть после трудового дня поздно вечером доставляют медикаменты и измученного эскулапа к трапу корабля. Впереди – загрузка, организация хранения и учет бесценных – по количеству вложенных в них нервов – материальных ценностей.

Вопросы снабжения своей громоздкостью отнимают у корабельных докторов массу времени, могущего быть потраченным на “повышение профессионального уровня”.

На улицах военных не было. Дон Кихот и Санчо Панса беспрепятственно двигались к цели. Утро было прекрасное, солнечное, настроение – великолепное. Прохожие доброжелательны. Встречные женщины – улыбчивы и красивы.

Визг тормозов комендантского газика вывел меня из состояния рассеянной созерцательности и с размаху шлепнул на асфальт военной действительности.

– Лейтенант, подойдите ко мне, – не совсем по-уставному обратился ко мне симпатичный капитан, высунувшись в приоткрытую дверцу автомобиля.

– Капитан Боязный. Помощник военного коменданта гарнизона.

– Лейтенант Иванов, – представился Дон Кихот.

Россинант, взбрыкнув тощим задом, ускакал вдаль.

– Ваши документы!

– Пожалуйста.

Капитан, даже не раскрыв удостоверения личности, ничего не объясняя, положил документы в карман. (

– За удостоверением прибудете в комендатуру в 16 часов. Идите.

Я, приученный решения принимать оперативно, поставил ногу под колесо автомобиля и, обратив на это внимание Боязного, спросил:

– Мне хотелось бы знать, за что у меня забрали документы? Это раз. Второе. Я иду по приказанию командира за получением материальных ценностей. Отсутствие удостоверения личности исключает возможность выполнения данного мне распоряжения. Третье. Без документа я не уйду.

– Ясно. Садитесь в машину. В комендатуре вам все объяснят.

Спорить о вкусах с комендантской службой желания не возникло. На флоте эта мысль сформулирована кратко: “Против лома нет приема ”.

Боязный, доставив меня и Кобеца в комендатуру, моментально испарился. Черномор улетел на добычу. За барьером, отгораживающим незадачливых посетителей от дежурных по комендатуре, сидел майор. Огромный живот его и тройной подбородок свидетельствовали о родстве с изображениями счастливого человека, продающегося на рынках Индии в виде статуэток.

– Товарищ майор! – обратился я к счастливчику, – прошу объяснить причину моего задержания.

Медленно повернувшись, глядя в пространство, привычный ко всему Слон равнодушно фыркнул на Моську:

– Вы должны знать, – прогнусавил он, – что приказ командующего запрещает находиться в городе в дни занятий по специальности до 14 часов.

– Но я не знаю этого приказа, да и в городе находился не по своей воле.

Все. Слон отключился. И если С.Я. Маршак утверждает, что “Только слон не хочет спать”, то он дает животному неполную характеристику: слон еще и говорить не хочет. С Моськой.

Однако, ядовитый нрав, милого песика не дремал.

– Товарищ майор, – обратился я, – разрешите вопрос!

– Ну!

– Вы случайно не можете мне ответить, почему в комендатуре портреты руководителей государства запылены и засижены мухами?

С резвостью мангусты Слон вскочил, ошалело уставившись на лейтенанта, чувствующего молчаливую поддержку задержанных по той же причине офицеров.

– Дежурный! – рявкнул майор, – отпустите эту борзотень! (Вот это эффект!)

– Но я же не имею права до 14 часов быть в городе!?

– Вы что, на гауптвахту захотели?

– Никак нет. (О вкусах не спорят.)

– В таком случае, марш на корабль!

– Есть.

Медикаменты были получены на следующий день.

Час пробил. На корабль прибыл адмирал флота, заместитель главнокомандующего Смирнов, начальник политического управления адмирал Гришанов, группа адмиралов и офицеров Главного штаба ВМФ и штаба флота. Командиры боевых частей на правах гостеприимных хозяев уступили свои каюты именитым гостям. Корабельные коки заработали с утроенной энергией. На столах вместо камбалы в томатном соусе появилась ветчина, шпроты и сервелат. Гости устроены с возможным комфортом. Однако, на бытовые удобства внимания никто не обращал. Люди прибыли работать. На износ. Не считаясь со временем года, временем суток и часовыми поясами, забывая про сон и обеденные перерывы, о родных и близких. С момента объявления тревоги на корабле и до окончания учений люди будут работать. Крейсер, подняв флаг руководителя учений, отныне превращался в мозг, центр регуляции сложнейших механизмов флотского организма.