Владимир Губарев - Секретные академики

— Такие поиски необходимы?

— Понятно, что нынешняя цена барреля нефти долго не продержится, так как она диктуется политическими соображениями, а не экономическими показателями. Цена завышена… Но дело не только в этом. Сегодня, по оценкам экономистов, стоимость производства синтетического топлива из газа или угля приближается к стоимости сырой нефти, и, естественно, вы уже можете задумываться: брать ли вам готовый продукт или нефть, из которой еще предстоит получать топливо.

— Стоп! И это говорит директор Института, занимающегося нефтехимией?!

— Нефтехимия — это хорошо, надо совершенствовать процессы, технологии, и я всячески поддерживаю своих сотрудников, которые занимаются этой областью науки. Хотя, честно признаюсь, мои нынешние творческие интересы связаны с альтернативными источниками энергии.

Из доклада на Общем собрании РАН: «Теория и физико-химические особенности горения сверхбогатых смесей метана с кислородом для получение синтез-газа до начала работ по Программе почти не были изучены. Это вполне естественно, так как все процессы горения использовали, в основном, для получения энергии, а с этой точки зрения сверхбогатые смеси не представляют интереса».

— В таком случае продолжим тему…

— Сейчас ужесточаются экологические требования к бензину и керосину. Это естественное развитие событий. Весь мир борется, к примеру, за уменьшение содержания серы и серосодержащих компонентов… Однако выяснилось, что как только мы переходим к очень низкому содержанию серы, выполняем все требования «зеленых», так сразу же начинается расти степень изношенности поршневых колец в двигателях.

— Странно…

— Ничего подобного! Для этого надо хотя бы чуть-чуть знать химию. Идеальной смазкой являются полисульфиды тяжелых металлов. Если в бензине есть немного серы, а в составе стали чуть-чуть молибдена, марганца, вольфрама, то за тысячи километров пробега по ходу эксплуатации двигателя, идет вырабатывание сульфидов, и они выполняют роль идеальной смазки. Таким образом, при борьбе за «чистый выхлоп» из автомобиля мне нужно придумывать какую-то присадку, чтобы продлить срок службы двигателя. Как все завязано: экология, энергетика и одновременно химия. Или другой пример, напрямую связанный с нашей наукой. Мы все время боремся, чтобы в выхлопе и самом бензине было мало ароматических соединений. Но как только их содержание снижается сильно, то резко падает октановое число. Значит, «ароматика» нужна, либо что-то нужно придумать вместо нее, что будет «поддерживать» октановое число.

— Придумали?

— Конечно. Это нетилкрипбутиловый эфир. Всего один процент добавляем в топливо, и октановое число поднимается на 5–6 единиц. Но приборы уловили, что появились диоксиды, то есть очень ядовитые вещества… Таким образом, вокруг топлива, получаемого из нефти, все взаимозавязано, и каких-то принципиально новых открытий и откровений, вероятнее всего, здесь ждать не следует. Конечно, можно и нужно совершенствовать технологии, создавать и внедрять новые процессы, но революционных изменений не предвидится.

— Неужели химики «смирились»?! Это на вас совсем не похоже…

— Одна из мировых тенденций развития химии — это создание конкурентоспособных видов топлива. И один из них — диметиловый эфир, который получается из метана. Придумана элегантная, красивейшая и экономичная технология. В реактор под небольшим давлением подают газ. Давление — всего одна-полторы атмосферы. Это заброшенные скважины, которые совершенно не интересуют наш Газпром, так как в них нужно много вкладывать средств, чтобы они заработали эффективно. А мне, потребителю, находящемуся рядом с такой скважиной, вполне достаточно, чтобы сразу же в реакторе получать диметиловый эфир.

— Мы с ним «знакомы»?

— Конечно же! Он используется в «пшикалках» и «спреях» и гораздо лучше переносится человеком, чем фреоны, которые содержат фтор.

— В таком случае, какими же особыми свойствами обладает этот эфир?

— Теплотворность у него такая же, как у бензина. Октановые числа такие же. «Выхлоп» — идеальный!

— И вы хотите сказать, что этот эфир и становится топливом, заменяющим бензин?!

— Ничто не мешает это сделать, а потому сегодня технология димитилового эфира очень интересует пять-шесть крупнейших бывших нефтехимических фирм. Этим же занимаются крупные газовые фирмы.

— Вы хотите сказать, что некоторые крупные фирмы почувствовали приближение нефтяного кризиса?

— Они работают на будущее, потому что такой кризис обязательно придет.

— Но для использования нового топлива потребуется и новый двигатель, не так ли?

— Конечно. Но он останется тем же двигателем внутреннего сгорания. Потребуется переделать и инфраструктуру снабжения — вместо бензоколонок появятся станции заправки диметиловым эфиром. Можно использовать и метанол, он неплох, но в России он не пойдет.

— Почему?

— Это спирт. Его начнут пить, и люди будут травиться.

— Действительно, лучше уж эфир… На какой стадии сегодня эти работы?

— Российская наука в лидерах. Ведется отработка крупномасштабной технологии получения диметилового эфира из природного газа. В частности, используются ракетные двигатели. Повторяю, исследования давно уже завершены, лабораторные работы позади, уже созданы и действуют опытно-промышленные установки, на которых получают по сотням килограммов эфира. Сейчас начинает действовать специальная программа в Москве, которая предусматривает, что 80 автобусов будет бегать по улицам на эфире.

— Кто автор новой технологии? То есть кого следует хвалить или ругать, если будет неудача?

— Технологией получения диметилового эфира занимается Институт нефтехимического синтеза РАН и Институт неорганической химии РАН. Мы работаем вместе с коллегами из ракетно-космической корпорации «Энергия», которые построили специальный стенд в Приморске. Однако дело не в конкретных установках, которые показали свою эффективность и экономичность. Речь следует, на мой взгляд, вести об идеологии использовании природных ресурсов и об экологической безопасности страны и планеты в целом. Появилась возможность коренным образом изменить энерговооруженность цивилизации, и для нас необычайно важно не потерять своих лидирующих позиций.

Из доклада на Общем собрании РАН: «Экологическое горение — совокупность процессов, используемых для уничтожения токсичных и супертоксичных веществ. При таком горении необходимо решать две задачи. Первая из них — обеспечить конверсию супертоксиканта на уровне 0,999 999, вторая — не допустить образования в продуктах сгорания других супертоксичных веществ типа хлорированных диоксинов и дибензофуранов.