Кондратий Биркин - Временщики и фаворитки XVI, XVII и XVIII столетий. Книга I

Последний путь кардинала из его епархии в Лондон был его торжеством, вполне заслуженным, далеко оставившим за собой те пышные процессии, с их мишурным блеском, на которых он первенствовал когда-то. Во всю дорогу до Лейчестера народ, теснясь по окраинам и провожая своего доброго пастыря, напутствовал его благословениями и осыпал теплыми выражениями душевной благодарности. В Лейчестере кардинал заболел изнурительным поносом и остановился в тамошнем монастыре в предчувствии близкой смерти, прося окружающих похоронить его в стенах последнего своего прибежища. Бывший при нем смотритель Башни Кингстон, тронутый его страданиями телесными и душевными, стал утешать и успокаивать его.

— Я у гроба, — отвечал Уолси, — не обнадеживайте меня ни милосердием короля, ни его вниманием к моим прежним заслугам. Напомните ему от моего имени о том, как часто я предостерегал его от покорства страстям, от увлечений — и зачем он не слушал меня?.. Скажите ему еще, — продолжал умирающий, — что я искренно сожалею, зачем Богу не служил я так, как служил королю? Господь не обидел бы меня на старости лет. Он был бы милосерден к своему верному служителю…

Кардинал Уолси умер 29 ноября 1530 года. При известии о его смерти Генрих VIII заплакал и воздал должную справедливость памяти честолюбца, жизнью своей явившего не первый и не последний пример превратности судеб временщика, пример, из которого впрочем ни один временщик не извлек для себя предохранительного нравоучения. Во время могущества кардинала Уолси его боялись все сословия, но и проклинали почти все. Духовенство католическое негодовало на него за дело о разводе короля, протестанты — за преследования; монахи досадовали на кардинала за его лихоимство, дворяне — за темное его происхождение, народ — за обременительные налоги. Одно только ученое сословие, пользуясь покровительством временщика, могло сказать о нем доброе слово. Стараниями кардинала Уолси в Оксфордском университете было учреждено семь кафедр, была основана коллегия Христа; Ипсуичский университет был обязан ему многими преобразованиями и существенным улучшением быта студентов.

Катерину Арагонскую теснила с престола Анна Болейн, вакантное место фаворита при Генрихе VIII занял клеврет последней — Кренмер. Решительный ответ папы Климента VII не отклонил Генриха от его намерения развестись с супругой, и он, по совету Кренмера, перенес свое дело на рассмотрение суда гражданского, или, правильнее, ученого. Вопрос о законности этого брака передан был Кренмером на рассмотрение всех европейских университетов. Явное неуважение к воле римского первосвященника подняло ропот негодования со стороны духовенства. Король, признавая католическое вероисповедание владычествующим в Англии, начал именоваться в документах покровителем и верховным главой церкви англиканской, чем сделал первый шаг к отпадению от власти папы римского. Кроме того, в присягу он ввел новый и еще небывалый термин: «Насколько дозволяет закон Христов…» Последнее уже носило на себе явный отпечаток лютеранского учения, а в глазах Климента VII и всего католического мира не могло не показаться ересью, но именно для отклонения от себя подобного упрека Генрих VIII преследовал лютеран и в 1531 году, по примеру католических государств, сжег на костре трех последователей учения Лютера. Положение короля было самое скандалезное: с женой он расстался без формального развода, с Анной Болейн, пожалованной в маркизы Пемброк, сожительствовал без брака. В 1532 году, при свидании своем в Булони с Франциском I, Генрих VIII представил ему Анну как невесту. Король французский как нельзя любезнее обошелся с бывшей фрейлиной своей жены и сестры /говорили даже, бывшей своей любовницей/ — будущей королевой, подарил ей драгоценный бриллиант и обещал свое ходатайство у папы римского о разрешении Генриху вступить с нею в брак. Со своей стороны, король английский, видимо довольный новым, собственного изобретения титулом «главы англиканской церкви», предлагал и Франциску I последовать его примеру, назвавшись главою церкви галликанской. По возвращении в Англию Генрих, не дожидаясь папского разрешения, тайно обвенчался с Анной Болейн /14 ноября/, бывшей тогда уже в интересном положении. 23 мая 1533 года Кренмер, архиепископ Кентерберрийский, объявил брак короля с Катериной Арагонской недействительным и расторгнутым, а через пять дней Анна Болейн признана законной супругой и коронована. Катерине был оставлен титул принцессы Уэльской; дочь ее Мария /родившаяся в 1510/ могла быть наследницей в таком только случае, если у отца ее не было бы детей мужского пола от второго брака. Жилищем развенчанной королеве-супруге вместе с дочерью назначен монастырь Эмфтилл в Дунстеблшире. Папа римский Климент VII угрожал отлучить от церкви короля-самоуправца. Франциск вымолил Генриху прощение с тем условием, чтобы он явился с повинной в Рим, о чем и сообщил Генриху посол от короля французского Жан Беллэ. Генрих обещал. Папа уведомил его, чтобы он в определенный срок дал письменный ответ, и Генрих не дал никакого. Тогда негодующий римский первосвященник обнародовал буллу 22 марта 1534 года, отлучившую Генриха от церкви и лишающую прав законной жены и дочери Анну Болейн и новорожденную Елизавету. Король, как бы издеваясь над папой, указом объявил брак свой с Катериной недействительным, а дочь ее Марию незаконной и отрешенной от всех прав на престолонаследие. Преемником папы Климента VII был Павел III /13 сентября 1534 года/, доброжелатель короля английского, примирение которого с Римом было еще делом весьма возможным, но Генрих VIII уже осуществлял великую идею отпадения от папства, присвоив себе окончательно духовную власть, именуя в документах папу римского «епископ», упраздняя монастыри и конфискуя их имущество в государственную казну.

Этим временем Катерина Арагонская, приближаясь к гробу, написала к королю письмо, в котором излилась ее кроткая, незлобливая душа и выразились прекрасные чувства, которыми эта святая женщина отличалась всю свою жизнь. Письмо было адресовано из замка Кимбелтон, ее последнего местопребывания.

«Я приближаюсь к часу смертному, — писала она, — и любовь, которую я все еще чувствую к вам, государь, побуждает меня умолять вас заботиться о спасении души вашей и предать забвению все плотские и житейские попечения. Повинуясь побуждениям стра-стий ваших, вы ввергли меня в пучину великих бедствий и сами на себя навлекли не меньшие тревоги и работы. Я все забываю, государь, и молю Господа: да предаст Он забвению все, что было! Поручаю вам дочь нашу Марию и заклинаю вас: будьте ей добрым отцом — в этом единственное мое желание. Не оставьте также моих фрейлин, которые не будут вам в тягость: их только три. Прикажите выдать годовой оклад жалованья всем лицам, бывшим при мне в услужении, иначе они останутся без куска хлеба…» Далее умирающая выразила желание увидеть своего короля и мужа и в подписи назвалась его женой. Генрих, читая письмо, плакал. Раскаянье и жалость его были, может быть, тем искреннее, что Катерина на следующий день /6 января 1535 года/ скончалась. Львиное сердце короля было тронуто, о королеве сожалели все, самые ее недоброжелатели, кроме прелестнейшей Анны Болейн, которая имела бесстыдство выказать самую живейшую радость при вести о кончине соперницы и вырядиться умышленно в цветное платье, когда по повелению короля при дворе был объявлен траур, а по церквям воссылались моления об успокоении души усопшей королевы Катерины.