Г. Тринчер - Рутгерс

Рутгерс получает ряд указаний, официальные отношения к разным организациям, в которых просят оказывать максимальную помощь членам экспедиции.

Нельзя терять времени. Москва переполнена, снабжение ез скудно, железные дороги перегружены, и пассажирские поезда ходят нерегулярно. Добиться чего-нибудь нелегко. Где только не мелькала в эти дни подвижная фигура Себальда, где не звучал настойчивый голос Бронки!

В течение трех дней подготовка к поездке закончена: выделен специальный вагон, продукты на дорогу. 28 июня группа Рутгерса выезжает из Москвы, ее вагон прицеплен к транссибирскому экспрессу.

Задержки, остановки. Огромные составы, переполненные людьми, грузами, отправленные срочно, вне расписания, по особому назначению, оспаривают право первыми занять путь. А вагон с группой Рутгерса то передвигают на запасной путь, то загоняют в тупик.

И снова и снова неутомимая Бронка предъявляет их мандат, спорит, доказывает, требует:

— Товарищи, это срочно, мы должны ехать дальше. Вот просьба ко всем организациям оказывать помощь группе Рутгерса. Нам нужно в Ново-Николаевск.

Вагон прицепляют. Они едут дальше на восток.

6 июля прибыли в Ново-Николаевск, нынешний Новосибирск.

Армия Колчака разбита, но террористические банды, поддерживаемые кулаками, еще прячутся в лесах; в городе еще чувствуется дыхание войны, улицы полны красноармейцами. А Сибирский ревком уже занят налаживанием мирного строительства. Предревкома Смирнов радостно встречает членов экспедиции.

— Мы приехали более чем вовремя, — торопливо переводит Бронка. — Ревком как раз принял решение послать экспедицию в Кузнецкий бассейн, чтобы выяснить возможности в современных условиях начать восстановительные работы.

Обеим группам — московской, руководимой Рутгерсом, и сибирской, организованной Смирновым, — выделяется местный поезд. Конечная цель поездки — Кузнецк.

Продвигаются поездом, лошадьми, порой пешком.

В Гурьевске бездействующий металлургический завод, основанный еще во времена Екатерины II. Печально глядят развалины разрушенной домны. В стороне высятся толстые широкие стены цехов, сплошные, без оконных проемов. Внутри в стены ввинчены железные кольца. Прикованные к ним цепями, работали здесь каторжане.

Во многих местах вблизи Кузнецка уголь метровым слоем лежит на поверхности.

На обратном пути остановка в Кемерове.

Пожалуй, лучшего места для центра колонии не найти. Здесь шахты, железнодорожная линия, река. Здесь еще до войны началась стройка химического завода, его надо будет достроить и пустить в производство. Да, здесь, на берегу Томи, будет штаб-квартира, решает Себальд.

Себальд шагает по Кемерову, по-хозяйски вглядываясь в окружающее. Небольшие, неглубокие шахты, их бессмысленная близость друг от друга — все говорит о неразумном, о хищническом хозяйничании французско-бельгийского акционерного общества «Копикуз», имевшего здесь концессию до революции.

«Что ж, это естественно, — думает Себальд. — Концессионеры — капиталисты… Открытие каждой шахты — это газетная шумиха, новые акции на Парижской бирже, новые спекуляции, новая прибыль французской и русской буржуазии. Теперь мы заведем здесь свои порядки — социалистические».

Первого августа группа Рутгерса возвращается в Ново-Николаевск. Сибирский ревком выносит решение по его докладу и отправляет в СТО письмо, в котором приветствует решение Правительства организовать в Кузнецком бассейне индустриальную колонию американских рабочих.

Экспедиция отправляется дальше. В Омске обсуждаются вопросы транспортировки и сбыта угля. Дальше, в Томск. Переговоры с руководителями горсовета о возможности создания подсобных предприятий: колонистам потребуется одежда, обувь, предметы домашнего обихода. Надо подумать и о медицинском обслуживании и об учебе детей колонистов. Все должно быть предусмотрено, запланировано.

В Томске группа живет в своем вагоне. Город переполнен беженцами из голодающего Поволжья. За страшным неурожаем следовали эпидемии. Были случаи холеры. Беженцы занесли ее в Томск. Многие умирали от голода и болезней в это жаркое сухое лето 1921 года.

Себальд упорно работает над своим докладом правительству. Он много видел, о многом договорился. План организации колонии принимает конкретные формы.

В конце августа группа направляется в Екатеринбург (нынешний Свердловск). Здесь назначена встреча с Мартенсом.

В Екатеринбурге было много старых инженеров, которые до Октябрьской революции работали у владельца завода барона Таубе. Они все еще не теряли надежды на возвращение прежних порядков. Разговаривая с этими специалистами, Себальд сразу почувствовал их враждебность и отпор. Участие, передовых американских рабочих в хозяйственном строительстве Советской России противоречило их целям и планам.

— Только капиталистическая концессия может принести пользу. Это наше глубокое убеждение, инженер Рутгерс. Все остальное иллюзии, — доказывали они.

Но партийные и советские руководители Екатеринбурга были за Себальда и обещали ему поддержку.

Мартенс все еще не приехал, и Себальд решил, не дожидаясь его, осмотреть Надеждинский металлургический завод на Северном Урале.

Здесь запустение. Из семи доменных печей работает одна, и та на древесном угле. Цехи пусты. Заводское оборудование в беспорядке, новые машины под открытым небом. Себальд с горечью смотрит на обескровленный, полумертвый завод.

Лишь 2 сентября Мартенс приехал в Екатеринбург. В тот же день состоялось совещание. Было обсуждено множество вопросов. Мартенс согласился с проектом Себальда: богатство недр Кузнецкого бассейна должно быть использовано для промышленности Урала. Мартене еще оставался на Урале. Он обещал немедленно отправить в Москву положительный отзыв о проекте.

5 сентября группа Рутгерса вернулась в Москву. Руководитель английских профсоюзов Том Манн и многие участники Первого конгресса Профинтерна одобрили проект Себальда. В Высший Совет Народного Хозяйства направлена резолюция за многими подписями.

Через несколько дней Себальд встретился с работником СНК Горбуновым, которому были поручены переговоры с представителями американских рабочих. Переговоры начались. И вдруг, совершенно неожиданно, вместо обещанного Мартенсом положительного отзыва телеграмма: «Воздержаться решением плана Рутгерса до моего возвращения. Мартенс».

Себальд в недоумении. Что делать? Время не ждет. С Мартенсом все было согласовано, а теперь грозит задержка. 15 сентября Себальд по телефону связывается с Лениным. На следующий день он отправляет Ленину подробное письмо с ответом на все вопросы, которые задал ему Владимир Ильич, и настоятельной просьбой ускорить дело.