Давид Драгунский - Годы в броне

- В каком состоянии ваши подразделения?

- Потерь не имею, люди накормлены, машины заправлены, - незамедлительно последовал ответ.

Разговор с командиром танкового полка затянулся до поздней ночи...

Охрипший, измученный бессонницей, я добрался до тесного блиндажа командира бригады полковника Мельникова, а через час уже передавал его приказ, в котором сообщалось, что каждому мотострелковому батальону придается танковая рота, усиленная артиллерией и саперами.

Пехота воспрянула духом. Наступление бригады продолжалось. В первом эшелоне боевых порядков продвигался батальон капитана Долгова.

На нашем участке фронта бои приняли затяжной позиционный характер: мы не смогли продвинуться вперед, гитлеровцы совсем недалеко отошли назад.

Обе стороны окопались на высотах и опушках лесов, забрались в овраги, заминировали все подступы и дороги. Вынужденную пассивность войск компенсировала артиллерия. Она не умолкала ни днем ни ночью, напоминая о неприступности своих позиций. И как обычно в таких ситуациях, активизировалась разведка.

Вторая половина февраля и начало марта принесли с собой северные ветры и снежные бураны. С большим трудом успевали мы сбрасывать с танков, машин и орудий снежные покрывала. По три-четыре раза в день очищали от снега блиндажи и окопы, расчищали дороги и тропы, ведущие к линии боевого охранения, в роты и батальоны, в пункты боеприпасов, к артиллерийским позициям.

Мы чувствовали недолговечность пребывания в этой относительно спокойной обстановке и потому с нетерпением ждали приезда командира корпуса генерала М. Е. Катукова из Москвы.

В расположении нашей бригады он появился ранним утром.

В покосившемся, жарко натопленном лесном домике собралось все командование бригады, танкового полка и батальонов. По ярким огонькам, вспыхивавшим в глазах генерала Катукова, по его широко расплывшейся улыбке нетрудно было догадаться, что произошло что-то необычно-радостное.

В домике воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием кругляшей, горевших в железной печурке.

- Буду краток! - чеканя каждое слово, произнес генерал. - Верховный Главнокомандующий поручил мне сформировать танковую армию. Нашей армии присвоено наименование первая танковая, понимаете, первая! Это ко многому обязывает. Костяк армии составят первая гвардейская танковая и ваша первая механизированная бригады. Нас ждут большие дела. Уверен, мы оправдаем доверие Родины.

Слова генерала потонули в буре аплодисментов.

1-й танковой армии, родившейся в снежную зиму 1942/43 года в лесах Калининщины, было суждено пройти по дорогам войны многие тысячи километров и завершить свой путь 2 мая 1945 года в самом Берлине.

Наша танковая армия была не единственной. В начале сорок третьего года в тылу страны и на фронтах было создано около ста бригад, десятки механизированных и танковых корпусов, пять танковых армий, ставших бронированным мечом, танковым тараном, главной ударной силой Красной Армии. Эти танковые соединения раскалывали фронты, окружали большие вражеские группировки, с ходу захватывали водные преграды, аэродромы, железнодорожные узлы, первыми врывались в Бухарест, Будапешт, Софию, Белград, Варшаву, Вену, Берлин...

Совещание окончилось, участники его разъехались по своим полкам и бригадам. Я тоже спешил к себе. Многое передумал в тот день. Мысли невольно возвращали меня в крепость Осовец первых месяцев войны, на землю пылающей Смоленщины. Вспомнил наш батальон, в котором оставался один-единственный исправный танк... Мы с боями отходили на восток. Но и тогда свято верили в нашу победу...

* * *

Сигнал о выдвижении наших частей не заставил долго себя ждать. С большими трудностями мы совершали трехсоткилометровый марш на северо-запад, в район Демянска.

От Селижарово до Хойма непроходимой стеной стоял на нашем пути спрессованный снег двухметровой толщины. Мы выбивались из сил, тащили на себе машины и орудия. Танки по самую башню проваливались в снежную пропасть. Но, несмотря ни на что, танковая армада ползла вперед, преодолевая всего с десяток километров в сутки.

Мы торопились, но время все же было упущено, и удар танков с юга по демянской группировке противника запоздал. Началась оттепель. В эти труднопроходимые, болотистые места подкрадывалась весна, готовая приковать на месте все живое. Мне трудно судить о планах командования, предусматривавших использование танковой армии на этом направлении. Во всяком случае, мы, танкисты, были удивлены, оказавшись в тех топких краях. Танкам необходим разбег, размах, простор, чтобы проявились основные качества этой боевой машины: крепкая броневая защита и мощная огневая сила в сочетании с подвижностью и маневром.

Однако фортуна над нами смилостивилась. Не прошло и месяца, как нашу 1-го танковую армию вывели в резерв Ставки, а еще через некоторое время последовал приказ грузиться в эшелоны.

Тысячи вагонов, сотни эшелонов потребовались для перевозки личного состава и техники корпусов и бригад армии на юг. День и ночь мчались по "зеленой улице" в направлении Курска тяжеловесные составы.

В первых числах апреля наша 1-я механизированная бригада выгрузилась в маленьком прифронтовом городке Обоянь. Затем своим ходом она вышла в район Ивня, Курасовка, Алисовка и притаилась в змеевидных оврагах. Как и всей 1-й танковой армии, бригаде предстояло в составе Воронежского фронта участвовать в боях на просторах Курщины.

По огромной концентрации людей, техники, по импульсу фронтовой жизни чувствовалось: именно здесь в недалеком будущем развернутся большие события.

Впервые в жизни я попал на курскую землю. Недаром так много об этих местах говорят, пишут, слагают песни. Действительно, чудесный край. Весна 1943 года выдалась ранняя. Зазеленели рощи, в Обояни, Ивне и Курасовке зацвели сады. Запах весенних цветов, веселое пение жаворонков кружили голову...

Казалось, это был самый мирный уголок земли. К сожалению, это только казалось... В те дни мы еще не знали, что вскоре эти живописные места станут ареной жестокой битвы, которой будет суждено войти в историю.

Еще в первой половине апреля немецко-фашистское командование подготовило план наступательной операции против Красной Армии, получивший условное название "Цитадель". Как известно, общий замысел этой операции сводился к тому, чтобы двумя одновременными встречными ударами на Курск - из района Орла на юг и из района Харькова на север - окружить и уничтожить советские войска на Курском выступе.

Для реализации этого плана гитлеровцы к началу июля сосредоточили на курском направлении 50 своих лучших дивизий, в том числе такие, как "Адольф Гитлер", "Мертвая голова", "Рейх", "Великая Германия", и другие. Десятки дивизий, сотни полков были переброшены с других фронтов, из самой Германии, из Франции, Голландии, Норвегии.