Александр Поповский - Вдохновенные искатели

Можно было бы не задумываться над этой склонностью его, если бы кровосос не поражал человека лихорадкой папатачи – изнурительной болезнью, возникающей внезапно острой болью в спине и конечностях, жаром и расстройством нервной системы. Несчастная особенность москитной лихорадки, которую также называют «климатической», «летней», «трехдневной», «бухарской инфлюэнцей», «трапезундской ханой», «сартянкой», «москиткой» и «собачьей болезнью», – это способность поражать значительные массы людей, не наделяя их иммунитетом. Когда Виленский полк впервые прибыл в Севастополь, в 1908 году, весь личный состав полка переболел москиткой, а некоторые солдаты по нескольку раз.

Бактериологи приготовили против лихорадки вакцину, но польза ее оказалась сомнительной. Случалось, что прививка приводила к заражению и человек заболевал.

Петрищева со своей экспедицией из трех лаборанток, зверолова-охотника, сотрудника и ветеринарного врача прибыла в Севастополь летом 1936 года. Она горела желанием встретить старого знакомого, найти гнездо его выплода и подготовить удар по источникам его размножения. Перед ней был большой застроенный город, в недрах которого москит творил свое черное дело. Здесь он жил, размножался, неведомыми путями набирался заразы и поражал здоровых людей. На смену одному поколению приходило другое, такое же жадное до крови человека, такое же вредное для него.

Коварному и загадочному москиту папатачи Петрищева противопоставила свою настойчивость и ловкость, организаторский талант и неслыханную трудоспособность.

В железнодорожном поселке Сапунская Горка стало шумно и неспокойно. В одном из дворов, в самом центре его, поставили длинный стол и табуретки. Возле свалили чашки и ведра, тарелки и прочий инвентарь. Это был штаб – творческий фокус экспедиции. Сюда стекались школьники с уловом москитов, отсюда следовали распоряжения сотрудникам штаба и добровольным помощникам.

Верная своему правилу вовлекать в орбиту своего влияния как можно больше людей, искать поддержку у населения, она перезнакомилась со всеми в поселке и обрела там друзей. Они приходили к ней в штаб рассказать поселковые новости, предложить свои услуги и кстати узнать, как идут поиски личинок. Никто этих диковинных личинок не видел, и каждому хотелось на них поглядеть.

Во дворе было шумно, и жильцы справедливо негодовали на штаб. Протесты оставлялись без внимания. Они не имели успеха потому, что под угрозу ставился метод работы, самая сущность ее. Отказаться от общества юных помощников, друзей и сотрудников? Что значит ее экспедиция без них?

Поиски личинок в поселке были начаты не очень оригинальным путем. Инструментом изыскания служили обычные ящики, обитые липучками изнутри; местом поисков – любая точка в любом из дворов. Ящиками прикрывали положительно все: отверстия нор грызунов в глинобитном фасаде, гнездо курицы в пещере-курятнике, домашний скарб на кухне, трещины в фундаменте и на деревянном полу. Стены, изрытые грызунами и покрытые трещинами, изолировались по частям густой металлической сеткой. Ящики и сетки время от времени снимались, и на липкой бумаге обнаруживались москиты. Они вылупились здесь из куколок, но их было мало. Эти места не могли быть источником размножения москита папатачи.

Тогда Петрищева изменила систему работы: она стала обходить с помощниками хлевы и загоны, уборные и птичники и ведрами уносила оттуда мусор. Сотни килограммов отбросов просмотрела она под лупой и нашла в них только восемь личинок. Четыре тонны перегноя, навоза и почвы, собранные в открытых местах, при самом тщательном осмотре не дали ничего.

Искательница решила сделать более глубокую разведку: проникнуть в жилища, обследовать подвалы, подполья, чердаки – перенести свое внимание на все, что непосредственно окружает человека. Для этого ей нужны были не только помощники, но и сочувствие людей.

Петрищева пустила в ход свое чудесное оружие – убеждение примером и словом. Она обходила дворы, собирала жильцов и заводила с ними разговоры о москитах. Ее взволнованная речь о вездесущих личинках, невидимо населяющих людские дома, и о самках, питающихся человеческой кровью, вербовала Полине Андреевне соратников и друзей. Когда же слово было бессильно, убеждение не вызывало отклика, на смену приходило свидетельство науки, подкрепленное зрелищем препаратов и садков.

Расширив так круг добровольных помощников, исследовательница пустилась в разведку. Она являлась на квартиры к своим новым друзьям, приводила с собой плотников и принималась за дело.

– Сдвиньте мебель, – приказывала она, – посмотрим, нет ли нор грызунов… Отлично. В порядке. Давайте взламывать полы…

Чудные дела! Хозяйки помогали разрушать свои жилища. Они вооружались топорами и старательно отрывали приколоченные доски.

– Мы займемся подпольем, а вы, – обращалась гостья к рабочим, – загляните в чулан. На всякий случай взломайте простенок.

Завершив разорение, она долго копалась в подполье и ведрами уносила оттуда сор.

– Досок не прибивайте, – советовала Полина Андреевна хозяевам, – мы снова придем и будем еще здесь не раз.

– Если вы найдете личинок, – напоминала ей хозяйка, – позовите меня. Уж очень хотела бы я на этих разбойников взглянуть!…

В штабе шла обработка добычи. На столе среди двора стояли тазы и тарелки, ведра с содержимым, добытым в самых подозрительных местах. Петрищева собирала этот мусор, не доверяя его никому. Обработка производилась сложным путем. Мусор пропускали через сита, отмывали содой и заливали крепким раствором поваренной соли. На поверхность разжиженной массы всплывало все легкое и живое. Должны были всплыть и личинки москита. Физические законы не изменяли себе, вода покрывалась обилием насекомых, но личинок москитов среди них было очень немного. Напрасно исследовательница снимала всплывший слой взвеси и просматривала его под лупой – результаты не изменялись…

Еще и еще раз меняет искательница метод работы. Она вводит сетчатые совочки, чаще процеживает воду, не расстается с лупой – и не намного улучшает результаты. В шести тоннах мусора, промытого и проверенного различным путем, оказывается полтораста куколок и личинок.

Находку нельзя было признать удачной. Три-четыре самки москитов в свой крошечный век приносят больше потомства, чем их было найдено в шести тоннах сора и земли. Исследовательница пропахла навозом. Проведя лето у берега моря, она не насладилась им. Ценой страшных усилий и беспрерывного труда Полина Андреевна за полгода нашла лишь около двухсот личинок там, где они исчислялись миллиардами.

Однако и в неудаче Петрищева сумела найти нечто важное для себя. Она так долго сопоставляла места удачных находок и количество найденных в них личинок, пока не открыла первую закономерность. Личинки, как правило, обнаруживались в убежищах, защищенных от внешней среды, на питательных средах рыхлых и влажных, но не очень сырых. В руках у Петрищевой оказалась возможность создать искусственную почву, приближенную к природе, и на ней проследить размножение москитов.