С. Кошечкин - Весенней гулкой ранью...

раздумчиво:

- Нет, не захватила меня та ночная красота, не захватила... Теплоход

наш скользил по воде легко и спокойно. Невдалеке чувствовался берег, но

что-либо разглядеть там было уже невозможно.

Мы стали по очереди вспоминать полюбившиеся стихотворения. Мой спутник

оказался весьма искушенным в поэзии, и после тютчевского "Вот бреду я вдоль

большой дороги..." прочувственно прочел стихи Есенина: "Эта улица мне

знакома..."

Он уже закончил, когда совершенно неожиданно, по крайней мере для меня,

из-за темного выступа горы весело замигала огоньками - судя по всему -

какая-то небольшая деревушка.

Иван Петрович вдруг часто задышал, словно ему сдавило горло, закрыл

глаза и откинул назад голову.

Там, на берегу, угадывались очертания домов и вытянутого в длину

строения - не то клуба, не то столовой. Справа и слева к деревушке двигались

дрожащие огни: вероятно, шли машины...

Когда Иван Петрович опустил голову и открыл глаза, они были влажными.

- Извините, - тихо проговорил он, доставая из бокового кармана пиджака

платок. - Это ведь моя родная деревня виднеется... "Сельщина, где жил

мальчишкой"... Извините...

"...К ИСТОКАМ НОВЫМ"

1

Последние годы его жизни отмечены, говоря словами Маяковского, "ясной

тягой к новому". Перемены, происходившие в жизни страны, заставили поэта над

многим задуматься. Сама действительность помогала Есенину яснее определить

свою позицию художника и гражданина.

На Кавказе, в Баку, он знакомится с М. В. Фрунзе, встречается с С. М.

Кировым, П. И. Чагиным и другими партийными руководителями Азербайджана,

бывает у рабочих нефтяных промыслов. В Тифлисе читает свои стихи и беседует

с молодежью в клубе совработников, в пехотной школе.

Встречи с Ф. Э. Дзержинским, М. И. Калининым... Добрые товарищеские

отношения устанавливаются у поэта с Д. А. Фурмановым, работавшим тогда в

Госиздате. Среди его друзей - писатели Л. М. Леонов, В. В. Иванов, И. М.

Касаткин, критик А. К. Воронский, артист В. И. Качалов...

Не раз навещает Константинове. Однажды, вернувшись из родных мест,

"удивленно-радостно, с широко раскрытыми глазами" рассказывал своему

знакомому "о новом деревенском быте, о комсомоле, говорил о своей новой

любви к новым советским полям...".

Стремление по-новому осмыслить революционные события, естественно,

привели Есенина к образу Ленина.

По свидетельству жены поэта С. А. Толстой, он относился к Владимиру

Ильичу с глубоким интересом и волнением. Поэт "часто и подробно расспрашивал

о нем всех лиц, его знавших, и в отзывах его было не только восхищение, но и

большая нежность".

Раздумья о революции, Ленине, судьбах крестьянства выливаются в замысел

большой поэмы. Есенин начал работу с воодушевлением, первоначальные наброски

и отрывки охотно читал друзьям и близким знакомым. На одном из таких чтений

были Фрунзе, Енукидзе, Воронский. "Как он хотел написать именно эту поэму!"

- вспоминал присутствовавший на этой встрече Николай Тихонов. - С волнением,

необычным для него, выслушивал он мнения старых большевиков, их советы и

поправки. Однако довести ее до конца не удалось. "Ленин (Отрывок из поэмы

"Гуляй-поле")" - под таким заголовком часть нового произведения стала

известна читателю.

Многие поэты тех лет, обращаясь к ленинской теме, писали о вожде в

романтико-символическом плане. Так, у Жарова - Ленин "рабочий титан",

"великий кочегар" домны - революции. Безыменский говорил о Ленине как о

"человечьей громаде", Казин - как о "буревестнике мировом, бушующем

мильонными руками". У Брюсова Ленин

...Вождь, земной Вожатый

Народных воль, кем изменен

Путь человечества, кем сжаты

В один поток волны времен.

На страницах журналов тех лет можно встретить стихи о Ленине -

"беззакатном светиле наших дней", которое "очами-солнцами огни разбрызгало

яро". В другом произведении Ленин - "размах нового меридиана".

Односторонность такого подхода к изображению Ленина состояла в том, что

космическая риторика как бы заслоняла человеческий облик Владимира Ильича,

его живой образ.

Есенин был в числе тех поэтов, которым удалось найти более верный путь

в решении ленинской темы.

Начальные строфы отрывка из поэмы - взволнованный рассказ о небывалых в

истории России потрясениях: революции, гражданской войне. Поэту больно

видеть тяжелые последствия "междоусобного раздора", но он понимает: борьба

есть борьба.

Шуми и вей!

Крути свирепей, непогода,

Смывай с несчастного народа

Позор острогов и церквей.

Было: имперские сатрапы, зловещий смрад монархии, засилие

промышленников и банкиров, крестьянские беды...

Народ стонал, и в эту жуть

Страна ждала кого-нибудь...

И он пришел.

Сама история предопределила появление народного вождя. Этим вождем стал

Ленин.

"Мятежник". (Кстати сказать, первополосная стадья в "Правде" за 24

января 1924 года называлась "Великий мятежник".)

"Суровый гений".

И рядом же:

Он вроде сфинкса предо мной.

Я не пойму, какою силой

Сумел потрясть он шар земной?

И "сфинкс", и риторический вопрос - скорее всплеск изумления, восхищения, чем выражение непонимания. Ибо сила Ленина - поэт об этом хорошо

знает - в том, что

Он мощным словом

Повел нас всех к истокам новым.

Он нам сказал: "Чтоб кончить муки,

Берите всё в рабочьи руки.

Для вас спасенья больше нет -

Как ваша власть и ваш Совет".

Ленин - гений революции. Вождь народа. Провидец будущего "всех племен".

И - человек, в котором нет ничего условного, ложно красивого,

экзотического. Все - жизненно и естественно. "Застенчивый, простой и милый", он "с сопливой детворой зимой катался на салазках". "Глядел скромней из

самых скромных".

Таким знали и любили Владимира Ильича миллионы и миллионы людей. Таким

он встает со страниц отрывка из поэмы "Гуляй-поле".

В этом же отрывке, воссоздавая живой образ Ленина, Есенин осмысливает

роль вождя в своей собственной судьбе. "Он... повел нас всех..." - то есть и

поэта; "он нам сказал..." - то есть и поэту. Есенин не сторонний